Вот тут бы ему поработать, думала Ундина, проходя мимо широкого, плотного, молочно-голубого холста озера Мичиган. Мне бы тут поработать…

Она направлялась к розовому саду в центре Грант-парка — шофер такси объяснил ей, куда идти. Еще не доходя до озера, она увидела в траве небольшую, размером не больше листа орегонских эвкалиптов, дохлую серебристую рыбку. Самостоятельно рыбка не могла забраться так далеко от воды — должно быть, ее выронила из клюва какая-то птица. Муравьи уже съели рыбьи глаза и теперь безмолвной колонной топали внутрь ее тела через дырку в жабрах. Ундина подумала о Рафаэле и представила себе эту картину: серебристая рыба, колонна муравьев, и все это далеко, слишком далеко от озера.

Так иной раз удается перенестись из реального мира в тот, что на картине, так рождается замысел. А что касается самой Ундины, то она уже не знала, на какой стороне границы между реальностью и замыслом находится.

Стояло позднее лето, и лишь несколько увядших лепестков болтались вокруг сморщенных ягод шиповника. Не было заманчиво приглашающих присесть скамеек, а чикагский розовый сад — в отличие от того, которым гордился Портленд, — выглядел очень скромно. Долго осматривать тут было нечего, поэтому Ундина просто остановилась, скрестив на груди руки, и стала глядеть на небоскребы, на верхушки деревьев вдалеке, на голубое озеро внизу. Периодически она окидывала взглядом кусты в поисках темнокожей женщины, которая еще вчера подавала ей содовую на высоте тридцати тысяч футов.

Определенно, если бы женщина находилась здесь, она бы уже подошла. Определенно Ундина не верила в возможность этой встречи. Девушка посмотрела на часы, потом вытащила салфетку из кармана и еще раз взглянула на аккуратные черные буквы, слегка размытые на концах, там, где смазались чернила.

— Я рада, что ты пришла.

Услышав рядом с собой звонкий голос, Ундина подняла глаза. Это была она — Дебби, Донна, или как там ее звали? — та самая, которая продавала химикаты, разъезжая по миру, ее соседка по самолету, имеющая мужа по имени Майк и проблемы со зрением во время перелетов. Она еще предлагала Ундине глазные капли, от которых та отказалась. Голос у нее вчера был другой, зато и теперь она держала ту же самую сумочку, черную и блестящую, опустив в нее свою бледную, веснушчатую, костлявую правую руку. Сердце Ундины ухнуло в пятки, внутри что-то оборвалось. Она развернулась и бросилась бежать.

Ее заманили в ловушку. Она снова попалась на удочку. Если их агенты даже в самолетах, если они смогли вычислить Ундину, пройти по ее следу…