— У вас есть другие резоны?

Мадлен улыбнулась шире, хотя взгляд фиалковых глаз был по-прежнему ледяным.

— Мне просто желательно всем показать, каким ничтожеством является Ален Бондиле. Я хочу, чтобы он ответил за все свои подлости.

— Вот как? — Жан Марк не сразу нашелся с ответом. — И все же я рад, что вам пригодился.

— Надеюсь, ваше мнение не изменится, когда все закончится, — сказала Мадлен и взялась за карандаши.

— О, несомненно! — воскликнул Жан Марк. Он ждал, что ему еще что-то скажут, но не дождался и, неловко повернувшись, пошел прочь, на ходу прикидывая, как повыигрышнее представить свой труд. Чувство неловкости в нем постепенно стало размытым, а потом и вовсе исчезло.

Мадлен прекрасно слышала, как он уходил, и, оставшись одна, прекратила работу. Теперь все мысли ее занимал вопрос: разумно ли было втягивать в столь рискованную игру этого юного мальчика. Но ответа не находилось. Она нахмурилась, услышав шаги за спиной, и обернулась, ожидая увидеть вернувшегося зачем-то Жана Марка.

— Не хотел вам мешать, мадам. Случайно оказался здесь, совершая верховую прогулку, — учтиво произнес Фердинанд Чарлз Монтроуз Алджернон Троубридж, направляясь к ней по древним каменным плитам и снимая на ходу шляпу. — Подумал, вдруг вы не откажетесь поболтать со мной минутку-другую. — Тут он увидел в ее руках альбом для эскизов. — Я уйду, вы только скажите.

— Не будьте олухом, Троубридж, — ласково сказала Мадлен. — Вы поднимаете мне настроение. — Она улыбнулась, но улыбка сразу исчезла с ее лица. — Иероглифы никуда не денутся.

Троубридж на секунду замялся.

— Понимаю, все это меня не касается, но не могу не заметить, что вы не такая, как обычно, мадам. Вас что-то волнует? — спросил он, и его пухлое личико херувима выразило предельную озабоченность.

— Нет, ничего серьезного, — отозвалась Мадлен. — Тем более теперь, ведь вы рядом.

— Благодарю за любезность, — с легким поклоном сказал англичанин. Щеки его были красными от жары, а глаза превратились в щелки. — Не знаю, как вы целыми днями выдерживаете такой зной. Я уже через час бы лишился сознания. В лучшем случае мне бы потребовались нюхательные соли. — Он вынул из кармана огромный носовой платок и промокнул лицо. — Ужасное место, но, с другой стороны, второго такого не сыщешь.

— Да, оно требует определенной закалки, — кивнула Мадлен.

Троубридж убрал платок.

— Иногда я подумываю, а не забыть ли о своем воспитании и не надеть ли что-то вроде местного балахона. Все равно эта штука ничуть не смешнее наших костюмов для выездки. Понимаю, это звучит глуповато, но отчего бы не помечтать?