— Сегодня сплошные новости, клянусь Юпитером, — сказал Паддок, входя в клубную комнату с важностью, но поспешно, — в почте, которая прибыла в час, сообщается, что взят человек, в точности отвечающий описанию Наттера; он как раз собирался сесть на ямайский бриг в Грейвзэнде^{155}, о себе что-либо сообщить отказывается. Его привезут в Дублин для установления личности.

Обсудив это досконально раза два или три, собеседники перешли к другим предметам, в частности к Деврё, и, поскольку никого из офицеров поблизости не было, стали гадать, каковы его планы, не собирается ли он подать в отставку и отчего между ним и генералом Чэттесуортом наступило охлаждение. Дик Спейт предположил, что Деврё не захотел просить руки мисс Гертруды.

Но присутствующие фыркнули.

— Кроме всего прочего, в Белмонте не хуже меня знают, — сказал Тул, более всех других, как считалось, осведомленный о домашних обстоятельствах Чэттесуортов и немало этим гордившийся, — что Цыган Дик был влюблен в мисс Лилиас, и — ставлю полсотни — он завтра же на ней женится, если только она даст согласие.

Тул всегда за глаза именовал людей фамильярней, чем в личной беседе, потому и назвал Деврё Цыганом Диком.

— Я слышал, она болеет, — сказал старый Слоу.

— Это верно, сэр, — подтвердил доктор, странно качая головой. — Все может быть. Прошлой зимой у нее был нехороший кашель; нынче, сэр, кашель начался еще раньше, это, знаете ли, сказалось на легких, и какой оборот примет дело, мы можем только гадать; мне очень жаль, что она так тяжко хворает — она очаровательное создание и самое доброе в мире; ей-богу, ума не приложу, что станет делать бедный старик пастор, если с ней что-нибудь случится, знаете ли. Но я верю, сэр, что при надлежащем уходе все обойдется.

Сезон ловли форели давно закончился, а с ним и приятные прогулки Дейнджерфилда с Айронзом по цветущим берегам извилистой Лиффи. Их удочки и сети были повешены на гвоздь дожидаться веселых весенних дней, а неприветливый поток, по-зимнему угрюмый и темный, дико ревел под окнами Медного Замка.

Однажды унылым утром Дейнджерфилд энергичным шагом шел по городу. Заметив, что железная решетка кладбищенской ограды стоит открытая настежь и дверь церкви тоже распахнута, он завернул туда, но прежде, у дома Стерка, глянул вверх на окошко его спальни; так поступали все соседи: они ожидали увидеть там белые знамена генерала Смерти; это означало бы, что утомительная осада — как то и следовало — завершена, гарнизон взят под стражу и, безмолвный, отправлен в темницу.

Дейнджерфилд направился вдоль нефа, не стараясь приглушить свои шаги, а, напротив, часто и бодро притопывая, как во время прогулки по морозу.