Я послала туда свою троицу, и они отплыли на «Сорор Мистика».

Ранним утром я со своей башни смотрела, как с началом отлива на шхуне поставили паруса и попутный ветер надул их. Каликсто, не отходя от штурвала, махал мне рукой. Люк забрался на салинг,[243] словно специально для того, чтобы получше разглядеть и наше Логово, и башню, и меня. Леопольдина стояла на корме с подзорной трубой, такой же, как у меня, и мы глядели друг на друга; она видела, как я машу ей рукой. Ах, как я беспокоилась — ведь Лео не удосужилась найти время и при помощи ясновидения убедиться, что «Сорор Мистика» благополучно вернется обратно.

— Не тревожься, — успокаивала она меня накануне вечером, когда я пришла к ней в комнату для занятий ведовством и спросила, что ей удалось узнать о предстоящем путешествии.

— Ничего, — ответила она.

Когда я начала ее упрашивать, Леопольдина напомнила, что давно уже не выходила в море, к тому же никогда не видела Манхэттен, и… bref, она предвидела некое приключение, исход которого был неясен для нее самой.

— Пожалуй, вы с Себастьяной все-таки правы, — проговорила она с улыбкой. — Ясновидение и вправду иногда становится… тяжким бременем.

— И ты поняла это только теперь, когда я в кои-то веки попросила тебя использовать ясновидение и успокоить меня, убедившись, что вы все трое вернетесь обратно?

— Может ли быть иначе? Конечно, мы вернемся, — отозвалась она. — Если тебя это успокоит…

— Я сделала бы это сама, — сказала я, — будь у меня талант к прорицанию.

— Не сомневайся, — подбодрила меня Леопольдина, — у тебя все получится!

— У меня? Mais non! Это у тебя есть дар. Я вижу только беспокойных мертвецов! Увы, мой талант не стоит и выеденного яйца.

По правде сказать, я просто разрывалась на части: уж очень хотелось мне знать, что в море с ними ничего не случится, что après tout[244] они вернутся целыми и невредимыми в Логово ведьм. Ведь мы почти не разлучались с тех пор, как семь лет назад обрели друг друга на острове Индиан-Ки, а кроме них, у меня на свете не было никого. Но в последнее время Леопольдине требовалось все больше и больше времени, чтобы прийти в себя после занятий ясновидением, и я предпочла ни о чем ее не расспрашивать. Девочка сильно вымоталась, ей требовался отдых — так пускай съездит, развеется. Лео же беспокоилась обо мне. Взяв мою ужасно бледную руку, она обратилась ко мне с просьбой.

— Пообещай, — умоляюще проговорила она, — что будешь есть побольше. Саймон поплывет с нами, но Юфимия остается, чтобы кормить тебя и присматривать за тобой.

— Ах, что ты, за мной вовсе не надо присматривать.