— Я без него в алом кажусь бледной.
— Разумеется. У вас есть другие туфли?
— У меня только кроссовки и туфли на каблуках. В кроссовках я двигаюсь лучше.
— Блузка настолько превзошла мои ожидания, что спортивную обувь можете оставить. Они черные, этого достаточно.
Из спальни вышел Джейсон. На нем были настолько обтягивающие кожаные штаны, что никакого белья под ними уже и быть не могло. Рубашка слегка восточного стиля со стоячим воротником и единственной пуговицей. Рукава широкие, а воротник чуть блестящий, в тон глазам, вышитый желтым шелком, настолько темным, что казался золотым, и еще более темной синей нитью. Когда Джейсон двигался, рубашка чуть приоткрывалась и посверкивал голый живот. Мягкие черные сапоги доходили до колен.
— Что ж, теперь я знаю, кто твой портной, — сказала я. Мне сегодня предстояло быть Золушкой без феи.
— Не пригласите ли вы мсье Киркланда? Когда он оденется, мы сможем отправиться.
— Ларри может не захотеть переодеваться.
— Не захочет — не надо. Я не собираюсь его принуждать.
Я поглядела на него, не слишком веря, но позвала Ларри. Он согласился пойти в спальню и посмотреть сокровища из их багажа, но переодеться не обещал.
Вышел он все в тех же синих джинсах и найковских кроссовках, но футболку сменил на парадную рубашку сочного синего цвета. От этого глаза у него еще поголубели. Черный кожаный пиджак был лишь чуть-чуть великоват в плечах, зато наплечную кобуру закрывал отлично. Я считаю, это было усовершенствование по сравнению с той мятой фланелькой, которую он обычно носил. Воротник рубашки был выпущен на пиджак и обрамлял лицо.
— Видела бы ты, что там еще есть, — сказал Ларри. — Я даже не знаю, как в это влезать.
— У тебя отличный вид.
— Спасибо.
— Можем ехать? — спросила я.
— Да,
— Я понимаю, что для вас это поездка по родным местам, но давайте не будем забывать, зачем мы здесь, — сказала я. — Джефф Квинлен находится у Ксавье. Кто знает, что этот тип с ним сделает? Я хочу вернуть его домой. Сегодня вторая ночь. Мы должны его сегодня освободить или найти кого-то, кто это может сделать.
Жан-Клод кивнул:
— Тогда в дорогу,