Всеобщее волнение, напряжение ощущалось среди пассажиров. Каждый чувствовал, но никто не решался сказать открыто.

Были среди нас и такие, кто готов был поклясться, что мы не доедем до Белого Дома. Подобные разговоры вызывали глубокую озабоченность (в виду особого рода данной темы) у моих телохранителей. Я же, однако, могу с легкостью сказать, что все это волнение не стоило мне и минуты бессонницы — смерть шагала рядом со мной всю жизнь, и я давно считал ее кем-то вроде старинного приятеля. Конечно, у Мэри эти разговоры вызывали нешуточную тревогу (которая стала бы куда нешуточнее, узнай она о подлинной сути происходящего). Пока что наши дети ничего не знают, и я этим доволен.

Поездка проходила без происшествий в течение десяти дней, через Индиану, Огайо, Нью-Йорк, Нью-Джерси и Пенсильванию — и стало казаться, что все разговоры об убийстве останутся разговорами. Но 22 февраля, в Филадельфии, Эйба неожиданно навестил сын Уильяма Сьюарда, Фредерик. Он передал ему письмо.

Уважаемый избранный президент,

Наш общий знакомый сообщает о заговоре, обнаруженном им в Балтиморе. Четверо неизвестных остановят вас и расстреляют во время пересадки на станции у Калверт-стрит.

Он полагает, вы должны знать об этом, чтобы принять меры предосторожности.

Ваш

У. Сьюард.

Было решено, что Эйб вместе с Пинкертоном и Лэмоном в плащах и шляпах затеряются среди других пассажиров затребованного ими отдельного поезда через Балтимор, напрямую до Вашингтона. Пинкертон и Лэмон будут вооружены, Эйб — нет.