Отец ответил тоже по-цыгански:

— Объясню позже. Где Гленн?

— Там, в кустах, — без колебания ответила Магда. Она не могла не доверять отцу. — А почему ты спрашиваешь?

Отец быстро повернулся к майору и перешел на немецкий:

— Там! — Он указал на куст.

Четверка солдат быстро рассыпалась и полукругом пошла к кустам.

Магда в шоке смотрела на отца.

— Папа, что ты делаешь?

Она инстинктивно рванулась к кустам, но отец схватил ее за руку.

— Все в порядке, — сказал он, снова переходя на цыганский. — Я только что узнал, что это один из наших врагов.

Магда ответила по-румынски. Она была настолько поражена предательством отца, что могла говорить только на родном языке.

— Нет! Это…

— Он принадлежит к тайной группировке, которая управляет нацистами и использует их в своих собственных гнусных целях! Он хуже любого нациста!

— Это ложь!

— Нет, не ложь! Мне очень неприятно, но лучше тебе это узнать сейчас, потом будет слишком поздно!

— Они убьют его! — в страхе вскричала девушка, пытаясь вырваться, но отец крепко держал ее своими руками, которые вновь обрели силу, и продолжал нашептывать ей ужасные вещи:

— Нет, его не убьют! Всего лишь заберут в замок для допроса, и тогда, спасая шкуру, он вынужден будет рассказать о своих связях с Гитлером. — Глаза отца лихорадочно блестели, голос дрожал от возбуждения. — Ты еще мне скажешь спасибо, Магда. Поймешь, что я сделал это ради тебя!

— Нет, ради себя! — пронзительно крикнула Магда, тщетно пытаясь высвободиться из цепких рук. — Ты ненавидишь его, потому что…

Из кустов донесся крик, и двое солдат вывели Гленна на дорогу, наставив на него автоматы. Тут же подскочили еще двое, и Гленн оказался под прицелом уже четырех «шмайссеров».

— Оставьте его! — крикнула Магда, рванувшись к ним.