Затем солнечный полумесяц прочертила тень. Это была птица, сокол. Он опустился на стену, выгнул шею и пронзительно крикнул.

— Мы вступаем во второй час. — Голос Амелии прозвучал словно раскатистое эхо. — Гор над нами. Он поведет вас в воды Осириса.

Она схватила меня за руку, и вдвоем мы начали трудный спуск по каменистому склону с другой стороны храма. Мы шли за соколом, перелетевшим на верхушки окаймлявших озеро пальм. В гуще деревьев нам пришлось продираться через подлесок, перелезать через стволы поваленных пальм, шагать по высохшим финикам. Наконец перед нами снова открылся горизонт, и мы вышли к кромке покрытого коркой соли озера. Сокол носился, как черная стрела, и, направляя нас, снова оказался впереди. Ноги утопали в болотной жиже, и ботинки вскоре облепили плававшие в мелких лужах пахучие водоросли.

За нами послышался треск, и я круто обернулся.

— Нас кто-то догоняет? — прошептал я Амелии.

Мы остановились и осмотрелись. Вдали, на фоне сумеречного неба у береговой полосы, мелькнули два луча фонарей. Их путь прерывался стволами деревьев и низким кустарником. Мне показалось, что лучи отражались в сверкающих глазах сотен прятавшихся в подлеске зверей. Я покрылся потом от ужаса, и в это время ветерок донес до нас тихое бормотание — разговаривали двое мужчин. Я не сомневался, что узнал голос Уоллингтона, и больше не сомневался, что он идет за нами по пятам.

— Поторопитесь, и как можно тише, — чуть слышно приказала Амелия, снова взяла меня за руку и увлекла к привязанной к бревну лодке. Это оказалась местная фелюга из тростника с безжизненно висевшим на единственной мачте примитивным парусом и масляной лампой на шесте с другой стороны. С хлопаньем крыльев сокол опустился на борт, склонил голову набок и ждал.

Ночь, как обычно бывает в пустыне, быстро опускалась на землю. Горизонт освещал лишь далекий отсвет средневекового города Шали — редкая морось огоньков в тех домах, где еще сохранились жители. Я забрался в лодку вслед за Амелией. Она, стараясь работать как можно тише, отвязала веревку, зато моя неуклюжая возня была далеко слышна в ночном воздухе. Я пытался пронзить взглядом темноту, но никого не видел. Однако это не означало, что наших врагов там не было. Понимая, что чувства меня обманывают, я коснулся лямок, удерживавших за спиной рюкзак с астрариумом. Воображение превращало любую тень в сказочное существо, обострившийся слух не позволял определить, что близко и что далеко. Над нами взошла луна — три четверти испещренного кратерами диска. Она словно звала меня, и тысяча белых рук блестели и манили к себе. Амелия проследила за моим взглядом.