— Древние египтяне верили, что луна — промежуточная остановка возносящихся душ.

Во что я влип? Пригнувшись как можно ниже, я прекрасно сознавал, что мы отлично видны с берега.

Амелия оттолкнулась от бревна, сокол взмахнул крыльями, и мы, отчалив от берега, поплыли по мерцающей воде. Я нерешительно посмотрел на свою спутницу. Она словно выросла, обрела властность, и мне показалось, что ее лик озаряло сияние. Амелия подняла парус и объявила:

— Мы вступаем в воды Осириса.

Безжизненный парус надулся и выгнулся, словно белое крыло ибиса. Лодка, поскрипывая, набирала скорость, за нами неслись насекомые, и нос, разрезая воду, покрывал рябью качавшееся на поверхности огромное белое отражение луны.

Я окинул взглядом залитое бледным светом озеро. Плеск воды о борта становился все громче, пока не стал подобен грому разбивавшихся о камни громадных волн. Но, несмотря на шум, я не видел ничего, кроме легкой зыби на поверхности озера. Снова ощутив холодок страха, я бессознательно ждал, что на горизонте вот-вот появится приливная волна и грозным валом нависнет над нашими головами. Контуры вещей теряли четкость, словно менялись законы физики и молекулярная структура всего, что я знал. Я пригнулся в лодке еще ниже и усилием воли привел звук в соответствие с тем, что видел, — постепенно грохот разбивавшихся о камни волн стих. Значит, это можно контролировать, обрадовался я. Можно контролировать демонов. И напомнил себе, что пришел сюда ради Изабеллы и ради Египта, который мы оба любили. Я завершу ее путь, даже если это грозит мне смертью. Реальность этой мысли пронзила сознание и растворилась в моем существе.

Как только я поздравил себя с тем, что овладел чувствами, поверхность озера раскололась, блеснуло что-то голубовато-белое и снова ушло на глубину. Затем отчетливо послышался стук в деревянный корпус фелюги. Принудив себя взглянуть за борт, я увидел, что по воде плывет тело — белые ноги, маленькие груди, почти не оставлявшие следа на воде, длинные волосы струились, закрывая лицо. Я сразу ее узнал: это была Изабелла. Течение отогнало волосы с лица, женщина открыла глаза и посмотрела на меня.

Я выкрикнул ее имя и, полный решимости на этот раз спасти, вскочил на ноги. Я больше не допущу трагедии ее смерти, и наши жизни пойдут правильным путем: долгое совместное будущее, дети, старость. Я не позволю ей умереть. Когда моя рука потянулась к белым ногам, лодка опасно накренилась.

— Там Изабелла!

Амелия втянула меня обратно.

— Тихо, Оливер. Она не настоящая.

Я сопротивлялся, плакал, не таясь, испытывая единственное желание — прижать к себе жену, чтобы ей не было холодно. Снова свесился за борт. Изабелла все еще находилась рядом, и ее кожа белела, словно брюхо дохлой рыбы. Губы шевельнулись, и она прошептала: