– Пойми, Макс, ничего личного. Просто вы все словно сговорились и пытаетесь встать на пути того, кто способен сметать города и уничтожать цивилизации. Беспокойные журналисты, жалкие библиотечные крысы, ученые, которые подобно свиньям роются в земле и иже с ними…Вы пытаетесь понять то, что не под силу скоплению серого дерьма, громко именуемого мозгом. Не жалующий кровь Знич сделает для вашей компании исключение и позволит всем вволю нахлебаться алой водички, текущей по вашим венам и артериям. Ты поставил не на ту карту, дорогой друг детства.

– Я дружил не с тобой, – прохрипел Коротков. – От того, кого я знал, осталась лишь оболочка.

– Думаю, что для тебя будет сюрпризом узнать, что Знич воспользовался не только моей оболочкой. Полюбуйся перед смертью на остальных дружков.

Повинуясь повелительному жесту монстра, стены кухни стали прозрачными, а пол превратился в ковер-самолет, парящий над городом. Он завис над холмом у старого замка и опустился низко настолько, что Максим мог различить травинки, которые шевелились под весенним ветерком. Земля в одном месте зашевелилась, рассыпалась комьями дерна и на поверхности появилась рука скелета.

– Номер третий сделал свое дело и будет занесен в анналы истории Тармагураха из Крошиба, – насмешливо прокомментировал страшный гид Короткова. – На сцену выходит номер второй!

Рядом с замершей рукой скелета опустился на колени высокий человек. Он наклонился и трепетно поцеловал круглый черный камешек, доставленный скелетом.

– Денис, – прошептал Коротков. – И он тоже…

– Вы поразительно догадливы, дорогой академик, – существо хлопнуло в ладоши и стены кухни возвратились на место. – Однако пришло время прощаться. Мне, номеру один, предстоит сегодня в полночь завершить летопись этого городка. Пятнадцать лет не совсем круглая дата, но и не такая остроугольная, как, например, эти ножи.

– Найдутся боги и могущественнее Тармагураха, – Максим не мог оторвать глаз от кончиков лезвий, которые вибрировали, спеша напиться его крови.

– Если говорить о других богах, то самое время вспомнить чудесную формулу одного из них, – десять лезвий одновременно пробили грудь Максима, пригвоздив его к стене. – Из праха создан – в прах и обратишься!

Монстр, расправившийся с Коротковым, мог при желании быть невидимым, а для перемещения использовал параллельные измерения, срезая по ним путь, чтобы быстрее оказаться в нужной точке земного мира. Даже не взглянув на мертвого ученого, существо двинулось к распахнутой двери балкона. Семью этажами ниже вступал в вечер притихший город. Взгляд желто-зеленых глаз скользнул по улицам и крышам домов и остановился на белой полосе дороги, которая вела на аэродром.