Мактаггерт указал на одного мальчика на фотографии, затем на другого.

— Это Эрик, а это Питер, — сказал он, затем он кивнул в сторону женщины на групповом фото: — Мари. Она бросила меня два года назад. — Он передал Кэлу стакан. — Твое здоровье!

Мактаггерт поставил бутылку на стол и пошел принимать душ. Кэл остался разглядывать семейные фотографии, волынки — эти явные свидетельства, помогающие получить представление о жизни, которая стояла на втором месте после работы в полиции. Он почувствовал жалость к Мактаггерту и желание помочь ему.

Кэл выпил виски и налил себе снова. Для храбрости, внезапно осознал он. Предстоит сложный разговор о религии, может быть, и ему самому предстоит перейти на новый уровень в своей вере. Разбираться со всеми этими вопросами и отвечать на них.

Мактаггерт вернулся через пять минут, он переоделся, но вид у него был по-прежнему утомленный и нездоровый. Он сел и налил себе новую порцию виски.

— Итак, Кэл, — начал он, — ты так и не рассказал мне, что ты узнал в ходе своих исследований. Проясни все, что тебя интересовало?

Допрос по-прежнему продолжался. Следующая фаза, подумал Кэл, допрашиваемому дали возможность поразмыслить в одиночестве. Кэла привела в негодование ловкость Мактаггерта, его профессионализм. Негодование? Почему? Почему просто не сказать ему…

— Это было интересно, Дэннис. Тебя удивит одна вещь — люди, с которыми я столкнулся, те, кто исповедует эту религию, все… все очень разумные, очень милые.

Мактаггерт кивнул головой.

— Это действительно так? — сказал он. — Что это за люди, Кэл?

Наступила пауза. Они секунду смотрели друг на друга. Оба понимали, что это первый шаг, и знали, что каждый из них понимает это.

— Разные люди, Дэннис. Абсолютно нормальные. Такие же люди, как ты… или я. Профессионалы. Дантисты, адвокаты, обычные трудяги. Они не просто люди с улицы, и это не просто культ. Это религия, такая же важная часть их самобытности… — Кэл посмотрел вниз, потирая рукой подлокотник кресла, — как для вас ваш клан. Точно так же, как вы определяете себя в рамках некоторых традиций, истории. Религия — это их индивидуальность.

Мактаггерт напряженно уставился на него и снова кивнул. В комнате было очень тихо. На улице дети с криками играли в мяч, и откуда-то слышался гул мотора газонокосилки.

Мактаггерт сделал глоток виски, затем уставился на свой стакан. Он очень спокойно сказал:

— Они чем-то держат тебя, не так ли, Кэл?

Кэл хотел возразить. Но не мог произнести ни слова.

— Поэтому ты молчишь, не правда ли? — продолжал Мактаггерт. — Тебя каким-то образом взяли на крючок. Ты! Ты, который готов — Боже, как ты это называешь! — уважать все обычаи людей. Ты довел это уважение до такой степени, что готов отстаивать интересы всей этой шайки.