— Жук, дай, пожалуйста, бинокль, — попросила я.

Жук сунул мне бинокль, и я снова посмотрела вверх. То, что я обнаружила, мне совсем не понравилось — круг звездного неба уменьшился на треть и продолжал уменьшаться дальше — люк постепенно закрывался.

— Люк закрывается, — сказала я.

Жук подскочил ко мне и выхватил бинокль.

— А, черт! — Жук сунул мне бинокль обратно и стал целиться вверх.

И было мне видение.

Двое усталых дорожных рабочих, у которых есть семьи, у которых есть дети, после тяжелого трудового дня задвигают люк. И тут из-под земли вылетает молодецкая каленая стрела и весело втыкается пожилому рабочему в глаз. Видение это было скоротечно, но я успела стукнуть Жука по руке. Выстрелить он ухитрился, но вот только не в люк. Стрела шоркнула по стене и упала на пол.

— Ты чего это? — спросил Жук. — Ты чего это делаешь?

— А вдруг там люди люк двигают? — сказала я. — А ты бы кого-нибудь сейчас застрелил бы. Отца троих детей.

— Или мать-героиню, — добавил Дэн. На это Жук не нашел чего возразить.

— Хоть кто-то умный остался, — сказал Дэн. — Валя, тебе мой поклон и поцелуй в диафрагму.

Я сделала шутливый книксен, как принцессы в старых фильмах. Жук подобрал стрелу, попробовал на ногте ее остроту и спрятал в патронташ.

— Теперь я буду выбирать, в какой коридор идти, — сказал Жук. — Я знаю правильный путь.

— То же самое говорил в свое время Сусанин, — заметил Дэн.

На это ироническое замечание Жук не обратил никакого внимания.

Из бойлерной было несколько выходов. Жук их тщательно осмотрел и сказал:

— В этот.

Сусанин был крут…

…стал рассказывать свою очередную страшную историю:

— Им всего двадцать дней в этом лагере осталось прожить, а потом домой ехать. И тут как раз им подселили новенького. А они каждый вечер страшилки друг другу рассказывали. Ну, как обычно в лагерях. А все истории такие паршивенькие были, про кладбища всякие, про чудовищ. Ну, конечно, про красное знамя, чушь, короче. А потом пришла очередь новенькому рассказывать. И он стал рассказывать одну историю. Он ее рассказывал, и все постепенно помирали. А в палатке по восемь человек жили.