Леска резко дернулась и рассекла мне ладонь. Затем пришел сигнал — два рывка, затем еще один — два рывка, затем рывки зачастили, леска дергалась, как ненормальная, а потом леску потянули.

Я сдуру попыталась ее прихватить и только ухудшила положение — леска разрезала мне руку еще глубже, почти до кости. Но я все равно почему-то ее не отпускала, я пребывала в каком-то дурацком ступоре.

— Ах ты! — крикнул Жук. — Бросай же!

Я отпустила леску.

Леска разматывалась с космической скоростью, катушка подпрыгивала на полу, я попробовала придавить катушку ногой, но Жук меня оттолкнул. Он подскочил к катушке и прижал ее своим мощным ботинком. Катушка остановилась. Леска натянулась и зазвенела. Жук не отпускал. Я почувствовала, что крики о помощи стихли и в коридоре установилась какая-то враждебная тишина.

Леска натянулась до предела, запела на самой высокой ноте и вдруг резко ослабла. Жук убрал башмак.

— Все. — Он начал сматывать леску.

Он сматывал леску и одновременно целился в коридор.

— Что все? — глупо спросила я.

— Шишел-мышел, — сказал Жук. — Плюнул-вышел. В безвоздушное пространство.

— Как это? — не понимала я.

— Так вот.

Жук продолжал сматывать леску.

— А что с Дэном? — спросила я.

Жук не ответил. Он бросил леску и вытряхнул из рюкзака Дэна бинт, сунул мне его. Я стала автоматически заматывать руку. Жук снова принялся за леску.

— Что с Дэном? — повторила я.

— Уходить отсюда надо, — только и сказал Жук. — Скорее.

— А Дэн? — Я мотала и мотала бинт.

— Все! — заорал неожиданно Жук. — Нету его больше! Смотри!

И он показал мне размочаленный конец лески. Размочаленный конец лески впечатлял. Я смотрела на леску и мотала, рука у меня получилась, как кокон, а я продолжала и продолжала наворачивать эти бинты. До тех пор, пока Жук не остановил меня, не отобрал бинт, не срезал половину и не сделал мне перевязку, как надо.