Дыхание Саймона вылетало из груди такими порывами, что, казалось, не выдержат и лопнут ребра. Он боролся и дрался подобно маниаку, царапался, грыз — но Ричард, начавший разуметь, с каким кошмаром доводится иметь дело, уже не церемонился. Хрупкий, неприспособленный для рукопашных схваток Аарон обнаружил поистине безумную силу, умудрился стряхнуть обоих противников, подняться. Колено Итона с размаху врезалось ему в солнечное сплетение, ребро ладони сбоку опустилось на шею, а кулак де Ришло поймал уже обмякшее тело снизу.

— А ну-ка...

Предвидевший нечто в подобном роде герцог, как выяснилось, утянул из гардероба все выстиранные шелковые шнуры, служившие поясами для домашних халатов, и теперь вязал Саймону лодыжки и запястья. Сноровку в этом деле де Ришло обнаружил едва ли не подозрительную: по крайности, обличавшую известный, неведомо где, когда и при каких печальных обстоятельствах приобретенный опыт.

— Полежи, голубчик, — сказал герцог, запыхавшись и подымаясь на ноги.

— А я-то высмеивал вас, — медленно произнес Ричард.. — А я-то, как болван, создавал затруднения вместо того, чтобы помогать!

— Век живи, век учись, — потрепал его по локтю де Ришло. — Будешь верить старому сумасшедшему приятелю?

Герцог ухмылялся. Потасовка вернула ему чувство реальности, начавшее было исчезать при виде потустороннего нашествия.

— Быстро беремся за руки. Втроем.

Так и сделали, окружив тело Саймона и стиснув его ступнями. Три взора нервно сновали из угла в угол, ежеминутно ожидая новой мерзости. Долго ждать не пришлось.

Неподалеку от входной двери в темноте началось непонятное шевеление. Сумрак опять сгустился в беспросветно черное пятно, ибо третье чудовище готовилось предстать оборонявшимся.

Переплетенные пальцы рук стиснули друг друга.

— Приготовьтесь, — негромко сказал герцог. — Это будет похлеще... Только чур, не пугаться.

Де Ришло подумал, что не худо бы и впрямь чувствовать уверенность, которую он с таким старанием вложил в голос.

Зрачки Мари-Лу непроизвольно расширились, Волосы начали подыматься дыбом. Ричард чувствовал то же самое, но изо всех сил сдерживался, пытаясь поддержать жену, терявшую остатки самообладания.

Из темноты возникала длинная звериная морда.

* * *

Две багровых точки вспыхнули выше уровня глаз Мари-Лу. Они расширялись, пылали все ярче, освещали страшную голову твари светом, отдаленно напоминавшем о фотолаборатории. Не подогнись у Мари-Лу колени, женщина опрометью метнулась бы прочь, выскочила за хранящие пределы пентаграммы и погубила всех.

За головой обозначалось огромное туловище, а внизу тьма постепенно сгустилась в длинные могучие ноги.