Ричард немедленно вспомнил о слугах.

— Вот теперь готовьтесь, — произнес он оспишим голосом. — И Малэн, и все прочие примчатся как ошпаренные.

Втайне он надеялся, что так и будет. Прибегут всполошившиеся лакеи, высадят запертую дверь и положат конец этому средневековому безумию, в достоверность которого приходилось верить. Однако не хотелось. Мозг наотрез не желал мириться с невообразимым.

Бежали минуты, но Итон тщетно дожидался голосов, шарканья шлепанцев, стука. Влажными руками он вынул обойму и убедился в очевидном.

Патроны кончились.

А запасных Ричард, разумеется, не захватил.

Сколько простояли они втроем, объятые смятением, окаменевшие от пережитого ужаса, не мог припомнить ни единый.

Наконец, Мари-Лу расплакалась навзрыд. Ричард обнял ее за плечи, попытался успокоить. Напрасный труд — с женщиной начиналась настоящая истерика. Мари-Лу икала, вздрагивала, захлебывалась.

Герцог отрешенно смотрел в темноту, где опять разгорались две багровые точки и снова совершалась чудовищная материализация.

Де Ришло едва не опрокинулся, ибо женщина внезапно лишилась чувств и повалилась прямо на него. Удерживать Мари-Лу было поздно.

Жеребец уже возносил близ пентаграммы громадные копыта. Он дико ржал, бил подковами по полу, рвался вперед — и не мог прорваться, отбрасываемый неосязаемой преградой.

Ричард, не обращая дальнейшего внимания на страшилище, склонился помочь жене и впопыхах опрокинул одну чашу со святой водой, стоявшую рядом.

Герцог вскрикнул в полном отчаянии.

Дикий победоносный рев затопил библиотеку; слизнеобразная тварь из Внешнего Круга возникла вновь, трепеща от предвкушения поживы. Гнусный мешок буквально вибрировал. Вороной жеребец проворно и безудержно метнулся к людям, опрокидывая и разметывая свечи, топча корни мандрагоры, готовясь размозжить все четыре головы четырьмя ударами копыт.

Поняв, что это конец, де Ришло выкрикнул единственное слово.

Слово, могущее быть произнесенным лишь при последней мыслимой опасности, когда не только телу, но и самой душе грозит неминуемая погибель.

Световая лента свилась вокруг конской туши, словно откуда-то метнулся и хлестнул неотразимый пылающий бич. Преисподний слизень коротко и пронзительно квакнул, чавкнул, исчез. Жеребец пронзительно заржал, попятился, растаял в воздухе.

Загадочные, непостижимые, существующие вне времени силы Света вняли призыву де Ришло.

Снова ниспала бесконечная тишь.

Герцог слышал, как часто и болезненно колотится сердце Ричарда.