— Лошадь! — охнул Ричард. — Лошадь без всадника!

— Да, это кошмарный ночной скакун[49], — выдавил герцог, пытаясь подавить собственную дрожь.

Огромный черный жеребец воздвигся в библиотеке, и сразу же комната показалась троим людям гораздо меньше прежнего. Де Ришло понял, что явилось перед ними.

Разъяренный первыми тремя неудачами сатанист призвал на помощь настоящего монстра.

Жеребец нес на себе алое, точно раскаленное, седло. Невидимые ноги стискивали его бока, незримые шпоры жалили атласную вороную шкуру. Чьи-то руки дергали за поводья. Ни единый смертный, узревший этого всадника, припомнил де Ришло, не смог поведать, каков истинный облик чудовища. Но стоявшим в пентаграмме наездник не властен был показаться...

Если только не прорвется силой...

По лицу герцога ручьями струился холодный пот. Ричард изо всех сил старался устоять на ногах, однако чувствовал неодолимый, цепенящий ужас, от которого мышцы делались немощными и отказывались повиноваться.

Мясистые ноздри жеребца раздулись. Он яростно фыркнул, изрыгнув две пламенных струи, перемешанных с густым черным дымом, и ударил копытом. Герцог непрерывно, без устали читал молитвы, прося у сил Добра и Света помощи и обороны от угрожавшего чудовищного нападения.

Жеребец заржал, мотнул головой, поднялся на дыбы и отступил к стеллажам, направляемый незримыми руками. Громадные копыта лязгали о паркет, оставляя на нем глубокие выбоины и царапины. Доски пола стонали и хрустели под тяжестью преисподних пришельцев.

Шпоры вонзились в брюхо страшного скакуна.

Жеребец рванулся в атаку.

* * *

Первым непроизвольным побуждением Ричарда было заслонить жену. Вместо того, чтобы шарахнуться назад, Итон метнулся навстречу нападавшей твари, непроизвольно выхватывая и спуская с предохранителя пистолет.

Выстрел прозвучал в полупустой комнате подобно взрыву гранаты. Второй, третий, четвертый... Огонь вспыхивал короткими желтоватыми языками, в провонявшемся воздухе запахло пироксилином. Пятый, шестой, седьмой...

И герцог, невзирая на возраст, сохранивший отличное зрение, умудрился разглядеть пару тисненых золотом названий на книжных корешках, лишь за мгновение до того скрытых исполинской тушей коня.

Восьмой...

Когда выстрелы смолкли, тишина показалась невыносимой.