— Сэм на год старше тебя.

— И что с того?

— А то, что ей уже восемнадцать.

— Эка невидаль, твою мать!

Джинни отвесила дочери затрещину.

Удар получился несильным, но смачным, и все замерли. Больше всех испугалась сама Джинни. Она еще ни разу не поднимала руку на своих дочерей, и Билл почувствовал, что сейчас она сразу же пожалела о случившемся. И все же Джинни не поспешила исполнить обязательное продолжение, не стиснула Шеннон в объятиях, со слезами прося у нее прощения. Она просто стояла, уставившись на дочь, и именно Шеннон расплакалась и заключила мать в объятия, бросившись ей на шею и прося прощения.

— Прости! Мамочка, прости!

Порывисто обняв дочь, Джинни развернула ее к Биллу.

— Тебе следует попросить прощения у отца.

Шеннон обошла вокруг стола.

— Папа, прости. Я… я сама не знаю, почему так сказала.

Билл усмехнулся.

— Я уже слышал это слово.

Вытерев нос, Шеннон рассмеялась.

— Но ты поедешь с нами, — продолжал Билл. — Мы все втроем отправляемся в отпуск. Одной семьей.

На этот раз Шеннон кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.

2

2

Шеннон подошла к мистеру Лэму, чувствуя дрожь в груди. Она ни разу не разговаривала с менеджером по кадрам наедине, с глазу на глаз, с тех пор как ее приняли на работу, и эта перспектива ее пугала. Мистер Лэм стоял за столиком службы работы с потребителями, разговаривая с покупательницей. Шеннон стала ждать, когда он освободится, то и дело нервно поглядывая на часы на стене, медленно отсчитывающие минуты.