— Можешь отправляться в отпуск со своими мамочкой и папочкой, — произнес он нараспев елейным голосом. И тотчас же его тон стал резким, а улыбка — жестокой. — И можешь поблагодарить за это свою сестру. А теперь поспеши вернуть свою никчемную задницу обратно на рабочее место. Перерыв окончен.

3

3

Они выехали рано, еще до рассвета. Билл собрал все вещи еще с вечера, загрузил их в машину, поставил будильник на четыре утра. Сэм оставили второй ключ от джипа, а также примерный маршрут своего следования: список мотелей, в которых они будут останавливаться, номера телефонов, ожидаемое время прибытия.

— Будь умницей, — напутствовала дочь Джинни.

Казалось, Сэм сожалеет о том, что не едет со всеми. Запахнув халат, она вышла на крыльцо проводить отъезжающих, и Билл посчитал это благоприятным знаком.

Надежда еще есть.

Перед тем как выехать из города, они остановились у Лена, купили в дорогу пакет пончиков, кофе для родителей, горячий шоколад для Шеннон. После чего тронулись в путь.

Билл заранее нанес на карту маршрут, постаравшись по возможности держаться живописных проселочных дорог. Шеннон, допив шоколад, быстро заснула, убаюканная размеренным ритмом колес, но Джинни, как всегда, бодрствовала. Положив руку мужу на правое бедро, она легонько стиснула его. Машина катила на восток, навстречу восходящему солнцу.

Сигнал радиостанции Джунипера затих где-то через час, и Билл принялся крутить ручку настройки, тщетно стараясь найти музыку, однако ему попались только утренний выпуск новостей из Флагстаффа и станция в Чинли, вещающая на языке навахо, поэтому он в конце концов поставил кассету.

Настроение у него было отличное. В динамиках хорошая музыка, над горами поднимается солнце. Вот как все должно было бы быть, вот какой образ жизни он должен был бы вести.

Проснувшись, Шеннон решила было достать из пакета последний пончик, затем передумала и просто молча уставилась в окно.

Они проезжали через города, которые признавались таковыми только составителями карт, — просторные пустыри вдоль шоссе со сломанными мельницами и грязными пустынными автозаправками. Леса сменились возделанными полями, поля уступили место пустыне. Четкие разграничительные линии отсутствовали, границы были расплывчатыми, и меняющийся ландшафт вдоль узких безлюдных проселочных дорог не переставлял удивлять своей разнообразной красотой.

В дороге они говорили, не обсуждая «Хранилище», а просто обо всем и ни о чем, о музыке, кино, событиях в мире, чувствах, мыслях, друзьях, семье, прошлом, будущем.

Шеннон первое время молчала, подавленная, замкнувшаяся в себе, но затем понемногу расслабилась и начала раскрываться по мере того, чем дальше от Джунипера они отъезжали, сначала лишь изредка вмешиваясь в разговор, затем став полноправным его участником.