Она поспешно отвела взгляд, почувствовав в груди холод и тошноту.

— Сегодня все вы должны будете надеть вашу новую красивую форму, — продолжал мистер Лэм. — Вы будете носить ее с гордостью, ибо вы лучшие из лучших, вы избранные.

Зайдя в погруженное в темноту маленькое складское помещение слева от лифта, он вернулся, держа в руке комплект новой формы на плечиках. Это была кожа, черная блестящая кожа. Подняв плечики в левой руке, правой мистер Лэм снял с них и показал собравшимся форменную куртку очень странного покроя, напомнившего Шеннон смирительную рубашку. Затем он показал брюки.

— Фасон обтягивающий, — сказал он. — Вам они понравятся.

Кое-кто из сотрудников нервно хихикнул.

Был также и головной убор — кожаный берет с серебряной эмблемой, — и кожаное нижнее белье — плавки для мужчин, откровенные трусики для женщин.

— И всем вам выдадут сапоги, — сказал мистер Лэм. — До колен, на шнуровке. Замечательные сапоги.

Он стоял, покачиваясь на каблуках, с усмешкой обводя взглядом строй. Шеннон, как и все остальные, не знала, чего ожидать дальше — что им следует сделать или сказать, какую реакцию от них ждут, — поэтому они стояли, тупо переглядываясь между собой, украдкой посматривая на мистера Лэма.

— Отлично, — наконец сказал менеджер по кадрам. — Чего мы ждем? Раздевайтесь!

Шеннон шумно втянула воздух, гадая, не ослышалась ли она, моля Бога о том, что это ей только почудилось.

— Ну же! Шевелитесь! — мистер Лэм хлопнул в ладоши. — Раздевайтесь! Полностью! Живо!

Справа от Шеннон стоял Джоад Комсток, слева — Франсина Дорманд, и ей не хотелось, чтобы он или она увидели ее обнаженной. На левой ягодице у нее была большая красная родинка и еще родинки на плечах. Груди у нее были маленькие, гораздо меньше, чем у Франсины, а живот, несмотря на диету, остался округлым. К тому же она не брила ноги по крайней мере целую неделю, и за это время успела отрасти некрасивая щетина.

Шеннон не хотела, чтобы кто бы то ни было увидел ее обнаженной.

Вокруг нее остальные сотрудники послушно раздевались: развязывали шнурки, снимали обувь, расстегивали молнии и пуговицы.

— Бросайте старую форму в середину коридора, — приказал мистер Лэм.

Никто не возражал, никто не жаловался, никто вообще не говорил ни слова. Не было шуток, и даже молодежь не хихикала, глядя на раздевающихся коллег.

Шеннон подумала, что где-то здесь стоит и Джейк.

— Шеннон Дэвис! — громко произнес мистер Лэм, строго глядя на нее.

Шеннон поспешно принялась расстегивать куртку.