В настоящий момент «Хранилище» занималось организацией групп «народного дежурства». За последние два десятилетия в Джунипере не произошло ни одного сколько-нибудь серьезного преступления, однако внезапно все ни с того ни с сего озаботились проблемой наркотиков и грабежей, организованной преступности и сексуального насилия. И вот теперь люди, живущие в одной части города, доносили о жителях других частей, заметив их безобидно прогуливающимися у себя в окрестностях.

И полиция откликалась на все эти вызовы.

Город раскололся, разделился, единое сообщество распалось на мелкие обособленные группки, враждующие между собой.

А «Хранилище» пожинало плоды.

Во вчерашнем номере газеты целую страницу занимало рекламное объявление о распродаже домашних охранных систем.

Джинни свернула на стоянку перед парикмахерской. Как и на всех остальных стоянках на Главной улице, здесь было пустынно. Бородатый мужчина, судя по виду, бездомный, в рваных джинсах и грязной фланелевой рубашке, подошел прямо к машине, и Джинни сделала вид, будто копается в сумочке, не торопясь открывать дверь.

Бродяги до сих пор внушали ей страх. Большинство просто сидело на порогах пустующих зданий или на вытертых одеялах под деревьями, но более храбрые слонялись в оживленных местах, выпрашивая у прохожих деньги. Джинни сознавала, что нужно относиться к бродягам с бо́льшим пониманием, и умом, абстрактно она сочувствовала их горю, но на эмоциональном, личном уровне они ее немного пугали. Ей было неприятно встречать их, она чувствовала себя неуютно, не зная, как с ними держаться.

Джинни оказалась в парикмахерской единственной клиенткой, и Рене была единственным мастером. Все то время, пока Рене мыла Джинни голову, стригла и завивала ее, обе женщины хранили натянутое молчание. Джинни была бы рада поговорить, о чем угодно, но у Рене, похоже, было скверное настроение, и Джинни решила не приставать к ней.

Когда Рене закончила работу, Джинни оставила ей необычайно большие чаевые в размере десяти долларов.

Улыбнувшись в первый раз, Рене тронула ее за руку, кладя купюру на столик.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо за все.

Кивнув, Джинни улыбнулась в ответ.

По дороге домой она увидела на тротуаре Сэм, которая шла от своего нового дома, направляясь к шоссе и «Хранилищу». Джинни остановилась, предлагая дочери подвезти ее до работы, но та только посмотрела на нее и холодно улыбнулась.

— Я не сажусь в машину к незнакомым людям, — равнодушно бросила она, не останавливаясь.

— Сэм! — окликнула из машины Джинни. Первой ее мыслью было, что это неудачная шутка, но, увидев, что дочь, не оборачиваясь, идет дальше, тем же ровным, спокойным шагом, она не на шутку встревожилась. — Саманта! — окликнула она.