Остановившись перед магазином электроники, Билл выпрыгнул из джипа. Сегодня улица выглядела какой-то другой, и ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, в чем дело.

Деревья, фонарные столбы, витрины пустующих магазинов были заклеены пестрыми листовками.

Билл подошел к ближайшему столбу. Нет, это были не листовки. Это были объявления.

ПО ПРИКАЗУ «ХРАНИЛИЩА» НИКОМУ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ ПОКИДАТЬ СВОЙ ДОМ ПОСЛЕ 22.00. ЗА СОБЛЮДЕНИЕМ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА БУДУТ СТРОГО СЛЕДИТЬ.

— Это еще что за дерьмо? — На улицу вышел Стрит, а следом за ним Бен. — Какой-то долбаный универмаг розничной торговли устанавливает законы и диктует политику, говорит мне, когда я могу прогуляться по своему городу, а когда нет? Как такое могло произойти, твою мать?

— Как мы допустили, чтобы такое произошло? — тихо спросил Бен.

— Хороший вопрос, — согласился Стрит. Подойдя к фонарному столбу, он сорвал розовый листок и с отвращением его скомкал.

— Когда все это появилось? — спросил Бен.

— Вчера вечером, сегодня утром. Подростки из церкви бегали по городу, расклеивая эту дрянь.

— Из церкви? — удивился Билл.

— О да, — кивнул Бен. — Почти все представители нашего духовенства являются горячими сторонниками «Хранилища».

— Как такое возможно?

— Быть может, все дело в щедрых пожертвованиях?

— Наверное, если «Хранилище» поддерживает Господа, Господь поддерживает «Хранилище». — Стрит невесело усмехнулся. — Вроде как «ты потрешь спину мне, а я потру тебе».

Друзья вернулись в магазин.

— Вот что мне всегда не нравилось в связи религии с политикой, — заметил Бен. — Священники говорят прихожанам, за кого голосовать, какие законы поддерживать, потому что этого хочет Бог. — Он покачал головой. — Человеческое тщеславие. Неужели это никого не настораживает? Неужели священники сами верят в то, что могут читать мысли Бога? Их утверждение о том, что они знают, как проголосовал бы на выборах Господь, сравнимо с утверждением о том, будто амебе известно, какую я себе собираюсь купить машину.

— Значит, «кесарю — кесарево», да?

Швырнув скомканную листовку в мусорную корзину, Стрит скрылся за дверью и вернулся с тремя банками пива. Бросив одну Биллу, другую Бену, он открыл свою.

— В рабочее время? — с укором произнес Билл.

— О какой работе ты говоришь? — пожал плечами Стрит.