Рыжий кот закончил свои дела и потянул хозяина домой. Бадди вернулся в машину, разложил сидение, пытаясь устроиться на ночь, проворочался около получаса и, решив, что все равно не уснет, вернулся в кафе.

До полуночи оставалось менее получаса, и рыжеволосая официантка предупредила его, что через пятнадцать минут они закрываются. Бадди взял кофе и остывшую булочку, устроился за столиком возле окна и наблюдал, как убираются и моют пол до тех пор, пока его не попросили уйти.

На улице было тихо и прохладно. Спать совершенно не хотелось. Ночь сгущалась, забирая у реальности ясность и прямоту линий. Фонари на стоянке горели, освещая припаркованные машины, освещалась и пара бензоколонок, синий свет горел в большом окне закрытого кафе, моргала красным светом надпись с названием отеля. И фары. Белые, яркие фары раритетного автомобиля. Бадди вгляделся в черное полотно дороги, уходящее вдаль.

Пара фар петляла, скрывалась в низменностях, выныривала, пытаясь дотянуться лучами до отеля. Женщина. Лет шестидесяти. Она завернула на стоянку, вышла из машины, запрокинула голову, читая мигающую надпись отеля, недовольно фыркнула, огляделась по сторонам, увидела Бадди, щелкнула пальцами, привлекая его внимание.

– Гарсон! Эй, гарсон! – закричала она, решив, что он заснул. Бадди не ответил. Происходящее снова начало казаться ему чем-то нереальным, призрачным. А может, он уже спит? Спит и видит этот странный сон? – Эй, мистер! – пожилая женщина подошла к нему и дернула за рукав. – Вы слышите меня, мистер? – голос у нее был четкий, хорошо поставленный. Она увидела, что глаза Бадди открыты, встретилась с ним взглядом, наклонилась к нему. – Вы что, глухонемой, мистер? – спросила она, стараясь как можно четче выговаривать слова. Бадди уловил запах алкоголя, даже не уловил, а едва сам не опьянел от этого запаха, удивляясь, как эта женщина вообще могла вести машину и говорить так четко и ясно. – Могу я снять здесь номер, мистер? – на ее лице появилось нетерпение. – Черт! – она картинно всплеснула руками, пошатываясь, направилась обратно к своей машине. В ночной тишине гулко раздавался стук ее каблуков. – Какой неудачный день. Определенно неудачный день! – женщина села в свою машину, включила зажигание, откинулась на спинку сиденья и уснула, оставив дверку открытой.

Около часа Бадди отрешенно наблюдал за ней, прислушиваясь к спокойным мелодиям проигрывателя в ее машине, затем она проснулась, снова позвала его и, не получив ответа, нажала на клаксон. В ночи звук сигнала показался неестественно громким.