* * *

Доктор Лоуэлл, дрожа, отодвинул свое кресло. «Боже! И он убил себя! Доктор Беннет, не понимаю, почему вы не проконсультировались со мной по этому случаю. Зная, что я рассказал вам о…»

Билл прервал его: «Именно поэтому, сэр. У меня были причины пытаться справиться с этим одному. Я готов изложить вам эти причины».

Я сказал ему: «Это всего лишь галлюцинация, Дик. Фантом воображения. Тем не менее он достиг степени, которая мне не нравится. Ты должен пообедать со мной и остаться на ночь. Если не согласишься, откровенно говоря, я применю насилие».

Он странно посмотрел на меня. Потом тихо произнес: «Но если это галлюцинация, что это даст? Мое воображение ведь со мной? И Бриттис появится здесь, как и у меня дома».

Я настаивал: «К дьяволу все это. Ты остаешься здесь».

Он согласился: «Хорошо. Я готов попробовать».

Мы пообедали. Я не позволил ему говорить о тени. Добавил в его стакан сильное снотворное. В сущности накачал его наркотиком. Немного погодя у него начали слипаться глаза. Я уложил его в постель. А про себя сказал: «Приятель, если ты проснешься раньше, чем через десять часов, я не врач, а ветеринар».

Мне пришлось уйти. Вернулся я сразу после полуночи. Прислушался у двери Дика, не решаясь войти, чтобы не побеспокоить его. Решил не входить. На следующее утро в девять часов я заглянул к нему. Комната была пуста. Я спросил слуг, когда ушел мистер Ральстон. Никто не знал. Когда я позвонил ему, его тело было уже обнаружено.

Я ничего не мог сделать, и мне нужно было время, чтобы подумать. Чтобы мне не мешала полиция. Чтобы провести собственное исследование в соответствии с тем, что говорил мне Ральстон и что я не считал связанным с этим случаем. — Билл повернулся к де Кераделю. — Ведь вас профессионально интересуют только симптомы?

Доктор де Керадель ответил: «Да. Но в вашем рассказе ничто не противоречит моему диагнозу о галлюцинациях. Может, если вы сообщите подробности, о которых сами хотели подумать…»

Я прервал его.

— Минутку. Билл, ты ведь сказал: Бриттис, кто бы она ни была, тень или иллюзия, утверждала, что она не демон, не суккуб. Ты начал передавать его слова: «Она сказала, что она…» — и смолк. Но кем она себя считала?

Казалось, Билл колеблется, затем он медленно ответил: «Она сказала, что была девушкой, бретонкой, пока не стала… тенью из Иса».

Мадемуазель откинула назад голову и безудержно рассмеялась. Она положила свою руку на мою. «Тень злой Дахут Белой! Ален де Карнак, одна из моих теней!»

Лицо де Кераделя оставалось невозмутимым. «Вот как? Теперь я понимаю. Так. Ну, доктор Беннет, если принять вашу теорию о колдовстве, то с какой целью это было сделано?»