– А его спрашивали? Вызывали в полицию?

– Конечно, вызывали! – раздраженно ответила Эвелин. – То есть я точно не знаю, но уверена, что это так. У Мойры были сложности дома. Ее родители – ирландцы, отец сильно пил. В то время мы все поголовно были хиппи, и многие дети сбегали из дома. А что в этих письмах, Джеффри?

Он достал их из кармана и протянул Эвелин:

– Можешь прочесть. Беннингтон никогда их не читал, все вернулись обратно. А где находится Падвайтил? – Рядом с Зеннором. Там жили мои дядя с тетей. Однажды мы провели там весенние каникулы. – Она перебрала конверты, вытащила один и аккуратно развернула листок с письмом. – 21 февраля. Незадолго до того, как мы узнали, что поедем туда на каникулы. Это была моя идея. Я помню, как она его писала. Откуда-то достала адрес, и тогда мы поняли, что он живет рядом с дядиной фермой.

Она наклонилась к лампе, прочитала первое письмо, отложила в сторону и принялась за остальные. Закончив, она положила последнее письмо на стол, села поглубже в кресло и посмотрела на Джеффри.

– Она никогда не рассказывала тебе, что произошло?

– Ты же сказала, что ничего не было.

– Я не про Роберта. Она каждый год звонила мне на день рождения. 12 марта, – Эвелин отвернулась. – Да, это на следующей неделе. Я никогда не говорила Крису. Здесь нет никакого секрета, мы просто… Ладно, давай я тебе расскажу.

Мы трое вместе ходили в школу. После того, как Антея написала письмо Роберту Беннингтону, мы с ней начали строить планы, как бы к нему поехать. Мойра никогда не читала его книг, она вообще не любила читать. Но мы с Антеей говорили о них без умолку, и Мойре приходилось нас слушать, а еще мы вместе играли в «Солнечные битвы». Она просто делала то, что мы ей говорили, хотя ей почему-то все время хотелось сварить пленников в кипящем масле. Наверное, она видела это в кино.

Хотя мы были уже не в том возрасте, нам все равно хотелось верить в волшебство. Возможно, даже больше, чем в детстве. Философия нью-эйдж, хиппи, карты Таро, одежда от Биба[30] и песня «Оседлай белого лебедя»[31] – все это казалось нам настоящим. У дяди с тетей была ферма рядом с Зеннором. Моя мама позвонила тете и спросила, можем ли мы втроем приехать на каникулы, а тетя ответила, что это было бы прекрасно. Мои двоюродные братья к тому времени уже разъехались по университетам. Мы сели в Пензансе на поезд, и тетя встретила нас на станции.

Они устроили в одном из амбаров гончарную мастерскую, там нас и поселили. Электричество туда еще не провели, но нам выдали керосиновый обогреватель и разрешили ложиться, когда захотим. По-моему, все время, проведенное там, мы спали часов по пять, не больше, – рассмеялась она. – Мы куролесили всю ночь, а когда на рассвете дядя Рей заводил свой трактор, перебирались в дом и до полудня спали в кроватях моих братьев. Мы были очень беспокойными гостями.