Я сажусь на пол, и, выставив вперед пистолет, утерев пот со лба, жду, что будет дальше.

* * *

После этого минут на десять все вдруг успокаивается, но в момент, когда я уже было думаю выйти наружу на разведку, снаружи раздается сильный шум, как бы вой ветра, после чего дверь вминается внутрь, будто она и не металлическая, а из картона, и в кладовку вваливается Сестра.

От удара дверью Василевс отлетает к противоположной стене и звучно об нее шлепается, но тут же, как-то спружинив, прыгает и вцепляется Сестре в лицо, что дает мне полсекунды на то чтобы выскользнуть из кладовки, перед этим засадив в живот Сестричке три пули.

* * *

Но это не помогает — Сестра яростно набрасывается на меня из-за спины, часто молотя по голове шипящим и брызгающим кровью Василевсом.

Быстро переставив «Глок» в режим автоматической стрельбы я оборачиваюсь и очередью повреждаю Сестре правую ногу, отчего она падает, напоследок метнув в меня уже окончательно деморализованным котом.

Василевс, используя шанс, вбирается мне на спину, намертво вцепившись когтями в загривок — и мы выбегаем на улицу.

Там я снова перезаряжаю пистолет, опять вернув его в режим стрельбы одиночными выстрелами.

Удаляясь от дома, двигаясь вперед спиной я жду, когда Сестра выйдет из дверей — но не тут-то было! — вышибив окно, она вылетает наружу, и, паря в нескольких метрах над землей стремительно подлетает ко мне:

— Я — ангел мщения! — кричит она мне — я пришел воздать тебе должное! Я вытрясу из тебя твою никчемную душу и буду мучить ее до скончания времен! О! Как же я истосковался по мщению, от которого меня отлучили, как я истосковался по справедливому возмездию грешникам!

Глаза Сестры становятся как зеркала, и она, летая кругами вокруг меня, начинает часто бить меня по голове невесть откуда взявшейся металлической цепью, так что я после нескольких десятков ударов сгибаюсь пополам, после чего падаю на землю и прикрыв голову руками, мысленно уже расставшись с жизнью.

* * *

Тогда Сестра на какое-то время успокаивается, после чего, зависнув совсем у самой земли, приподняв меня за шиворот левой рукой, правой, с выставленными вперед длинными и грязными ногтями готовится вцепится мне в лицо.

«О! Бедные мои глаза!» — едва успеваю подумать я, как Сестра наносит удар, вдруг, неожиданно блокированный вырвавшимся вперед Василевсом.

Котяра защитил меня, подставив свой живот под длинные и острые когти Сестры, за что она, вырвав из него кусок мяса, отбросила его в сторону, так что обессилевший уже Василевс, ударившись о забор, плюхнулся на землю, откуда стал ползти обратно к Сестре, истекая кровью но все равно угрожающе шипя.