— Нет, нужно, — возразил я. — Попросите принести сюда черный саквояж, который я привез из Эссекса.

Он вышел и вернулся с саквояжем в руках.

— Ключ, — сказал я чуть слышно, — в связке, в моем кармане.

Он нашел ключи и принес мне.

— Вот этот от саквояжа, — подсказал я, когда он дотронулся до маленького медного ключика.

— Открыть? — спросил он.

— Нет, заберите саквояж с собой. Ради Бога, никогда не показывайте мне его содержимое. Вы найдете в нем то, что сделает вас богатым на всю жизнь.

Он, очевидно, решил, что я опять брежу, потому что не взял саквояж. Мы вернулись к этому разговору, только когда я почти поправился.

— Надеюсь, вы получили хорошую цену за бриллианты, Вал, — обронил я.

— Какие бриллианты? — изумился он.

— Те, что лежали в саквояже, который я недавно просил вас унести.

— Я не взял его. Вы были в полном сознании, когда просили меня об этом? — спросил он.

— Мой дорогой друг, — ответил я, — пока этот саквояж здесь, я не выздоровлю. Его содержимое — причина моей болезни. Унесите его.

Что он и сделал. А вскоре Мэри увезла меня на берег моря.

Когда я снова увидел Валентайна Уолдрума, я был совершенно здоров и, как и прежде, вел ту жизнь, которую избрал для себя многие годы назад. К тому времени Кроу-Холл сравняли с землей. Благотворительное общество купило ферму, а железнодорожная компания — участок земли, где раньше были газоны, фруктовый сад, парк и дорога.

— Я собираюсь за границу, — сообщил он. — Теперь, благодаря вам, я достаточно богат, чтобы ездить, куда пожелаю.

Я не ответил. Я знал, что он принял верное решение, и все же сердце мое сжалось при этих словах. В чужих краях он, быть может, забудет свою любовь, влюбится снова и попросит руки той женщины, которая вольна ответить на его чувство. В Англии он не сумеет забыть Мэри и — увы! — я знал, что Мэри не забудет его.

Как я уже сказал, я жил как прежде, и даже чаще выезжал обедать, но вот однажды ночью или скорее утром, когда я, возвращаясь домой из гостей, возился с громоздким замком, составлявшим одновременно радость и боль моей квартирной хозяйки, молодой человек в безукоризненном вечернем костюме выскочил из экипажа и, обратившись ко мне, сказал:

— Мистер Тревор, леди Мэри Конингем желает немедленно вас видеть.

— Как, в такой час! — воскликнул я.