— Сию же минуту, — ответил он.

— Что, мистер Конингем умер или умирает? — спросил я.

— Ни то, ни другое. Она взяла с меня слово молчать, и даже пытка не вырвет у меня признания.

Мы вскочили в кэб и направились к огромному дому, который был куплен и обставлен плебеем Конингемом для своей аристократки жены.

Мы прошли без объявления в гостиную, где утренний свет уже пробивался сквозь венецианские ставни, а в окружении взбудораженных, томящихся от нетерпения гостей стояла леди Мэри, держа в руках лист бумаги.

Увидев меня, она сунула его мне в руки.

— Читайте же, читайте, — приказала она, а гости, расступившись, образовали полукруг.

Я был настолько смущен, что, надевая очки, дважды их уронил.

— Ради всего святого, Стаффорд, — не выдержала ее светлость, — если вы плохо видите, то почему тогда не носите очков?

С ее стороны это было жестоко и несправедливо, поскольку ее светлость прекрасно знала, что я надеваю очки не потому, что не могу без них обойтись, а просто чтобы сохранить зрение.

Когда же я наконец прочел первую фразу, у меня и в самом деле в глазах помутилось.

"Последняя воля и завещание Джеффри Тревора из Фэри-Уотер такого-то прихода, такого-то графства…"

— Может быть, кто-нибудь прочтет это вслух? — взмолился я, и молодой человек с ярко-рыжей шевелюрой по знаку леди Мэри забрал у меня документ и громко его зачитал.

Это было завещание, которое мы так и не сумели найти, завещание, о котором мой кузен Джеффри говорил своей жене. Оно лежало в секретном ящичке того дубового шкафа, на который он показывал перед смертью. Этот шкаф оказался одним из тех предметов, что приглянулись леди Мэри, когда она гостила в Фэри-Уотер.

Множество раз я безуспешно искал там секретный ящичек в надежде обнаружить какие-нибудь бумаги в пользу Мэри, но после тряски по железной дороге ложное дно выскочило, и один из любопытных гостей, осматривая достопримечательность, наткнулся на завещание и запечатанное письмо, адресованное миссис Тревор.

— Теперь эта прелестная женщина может выйти замуж за Валентайна Уолдрума и стать счастливейшей женой в Англии! — с жаром воскликнула леди Мэри.

Злые языки говорят, что ее светлость пришла в такой восторг от открытия, что обняла меня и поцеловала.

Если это так, то я торжественно заявляю, что не сохранил не малейшего воспоминания о ее снисходительности.

Что касается остального…

Прочтя письмо и обдумав завещание, миссис Тревор сначала заявила о своем намерении остаться вдовой и посвятить себя детям, однако со временем нам удалось склонить ее к более разумному решению.