Похолодало, но ночное небо было чистым. Ущербная луна висела низко над горизонтом. С другой стороны набегали грозовые тучи. Склоны холмов и озеро казались темно-серыми; на их фоне чернели расплывчатые очертания деревьев и кустов. Озеро было на удивление спокойным — даже малейшая рябь не набегала на его чистую гладь, хотя ветви деревьев качались на ветру, и трава шелестела, наклоняясь к земле.

Холлоран сел за руль «Мерседеса», положив черную сумку на пассажирское сиденье рядом с собой. Включив мотор, он тронулся прочь от дома; под шинами заскрипел гравий, ровный свет фар падал на дорогу впереди. Плавно разворачивая машину, он взглянул на заброшенный сад — деревья, когда-то аккуратно подстриженные в виде правильных фигур, теперь имели сходство с чудовищами, порожденными воображением художника-сюрреалиста. Истерзанные ножницами садовника ветви напоминали скрюченные, бесформенные конечности, которые тянулись к старинному особняку — словно застывшие в немой сцене мученики простирали к дому свои истерзанные руки.

Холлоран свернул на дорогу, ведущую к главным воротам усадьбы. Вскоре машина въехала в лес; лучи фар освещали стволы деревьев, пробиваясь сквозь густой низкий подлесок. Холлоран поглядывал по сторонам, следя за дорогой и придорожными кустами, ожидая, что вот-вот в зарослях промелькнут силуэты шакалов, но сейчас звери не подходили близко к дороге. Холлоран невольно вздрогнул, услышав резкий треск, раздавшийся почти над его самым ухом. Он повернул голову — ветка, которую зацепила машина, еще качалась. Едва заметным поворотом руля он вывел «Мерседес» на середину пустой дороги — до сих пор автомобиль двигался вдоль обочины.

За последним поворотом показались железные ворота усадьбы — до них оставалось не более нескольких сотен метров абсолютно прямой, ровной дороги. Холлоран снял ногу с педали акселератора. Фары осветили узорную чугунную решетку, и Холлоран приглушил их свет. Он нажал на тормоз, и машина медленно подъехала к сторожке у ворот.

«Мерседес» свернул в старую, неровную колею, и, несколько раз покачнувшись на неровной тропинке, остановился перед старым двухэтажным зданием. Холлоран выключил фары и заглушил мотор.

Дом был погружен во тьму. Ни луча, ни малейшего отблеска света не пробивалось сквозь темные, давно не мытые оконные стекла. Холлоран подождал еще несколько минут, наблюдая за домом из машины — в этот ночной час сторожка показалась ему еще более угрюмой и мрачной, словно последние живые существа покинули ее много лет назад.

Дом не подавал никаких признаков жизни. Но это отнюдь не означало, что внутри никого нет!