Холлоран начал взбираться наверх.

* * *

Матер остановил свою машину как раз перед главным входом в здание «Магмы», не обращая внимания на знаки, запрещающие стоянку. Ковыляя вокруг капота автомобиля, он рассматривал огромный небоскреб, удивляясь его гигантским размерам, которые, однако, не отягощали и не уродовали форм здания; блестящие бронза и стекло потемнели под пасмурным небом, закрытым низкими свинцовыми тучами, набежавшими с востока. Воздух был тяжелым и наэлектризованным — чувствовалось приближение грозы.

Двое охранников, дежуривших в главном вестибюле, заметили приближающуюся машину, и один из них поспешил навстречу Матеру через просторный холл первого этажа, а второй, оставшись на своем посту, поднял телефонную трубку на пульте связи у конторки секретаря. Матер быстро пошел вперед, к широким входным дверям.

Не доходя до центрального входа, охранник свернул в сторону и приоткрыл маленькую боковую дверь, как только Матер подошел ближе.

— Господин Матер? — спросил он, и Плановик полез в свой бумажник за удостоверением «Ахиллесова Щита».

— Сэр Виктор ждет. Я провожу вас прямо к нему.

Больше охранник не проронил ни слова — ни тогда, когда они быстро поднимались на скоростном лифте на девятнадцатый этаж, ни во время долгого пути по знакомому крытому мягким ковром коридору, — но Матер чувствовал, что у человека, идущего рядом с ним, нервы предельно напряжены — почти так же, как и у него самого. Дойдя до приемной президента «Магмы», Матер остановился в комнатке секретарей, ожидая, пока охранник постучится в кабинет самого Сэра Виктора. Из-за закрытой двери донесся приглушенный ответ, и охранник осторожно открыл дверь и отступил в сторону, все так же молчаливо пропуская старого Плановика вперед. Матер шагнул в кабинет и услышал, как затворилась за ним тяжелая дверь.

Сэр Виктор даже не приподнялся с кресла навстречу своему гостю. Перед ним стоял высокий бокал, до половины наполненный шотландским виски.

— Хорошо, что вы приехали так быстро, — сказал глава корпорации, вялым взмахом руки приглашая Матера подойти ближе.

На первый взгляд президент «Магмы» выглядел вполне обычно — как всегда, безупречно одет; серый двубортный пиджак безукоризненно сидит на худощавой фигуре, брюки идеально отглажены, темно-синий галстук повязан аккуратно и туго, — но почему-то Сэр Виктор показался Чарльзу Матеру растрепанным и взъерошенным. Скорее всего, это впечатление создавалось из-за тяжелого, усталого взгляда президента, чуть перекошенной, отвисшей челюсти и выбившейся пряди седых волос, свисающей на лоб, размышлял про себя Плановик. Если добавить к этому небрежность в манерах, столь необычную для джентльмена того круга, к которому принадлежит Сэр Виктор Пенлок, (ведь для воспитанного человека никак не поприветствовать входящего человека и не предложить присесть пожилому гостю — образец крайней неучтивости) — то получается весьма тревожная картина. Вряд ли это означает возвращение к этикету каменного века, подумал Матер, но, несомненно, показывает, что этот обычно весьма вежливый человек переживает тяжелый стресс, под влиянием которого многие становятся рассеянными. Только сейчас президент поднялся со своего кресла, но отнюдь не из-за запоздалого проявления вежливости, и не из уважения к своему посетителю.