Он выглянул из комнаты, держа фонарик в вытянутой руке. Перейдя на противоположную сторону коридора и держась поближе к стене, он медленно, осторожно двинулся вперед по коридору, туда, где был поворот, который, по его расчетам, вел к парадному входу. Справа от него показалась дверь, но он прошел мимо нее, даже не попробовав открыть, решив, что там, очевидно, находится лестница, ведущая в подвал.

Почти добравшись до поворота, он резко остановился в нескольких шагах от своей цели, и внимательно прислушался, задержав дыхание, — не раздастся ли какой-нибудь подозрительный звук? Но в доме стояла мертвая тишина. А запах плесени и сырости еще сильнее чувствовался в этом конце коридора. Холлоран заметил выключатель на стене, рядом с тем местом, где он стоял. Дотянувшись до кнопки, он нажал на нее одним пальцем, придерживая корпус выключателя остальными, перенеся большую часть тяжести своего тела на кисть, опирающуюся на стену. Свет не включился, но Холлорана это совсем не удивило. Тот, кто жил в сторожке, очевидно, любил темноту.

Он двинулся дальше, завернув за угол, направив тонкий луч карманного фонаря на массивную входную дверь, показавшуюся впереди. На ней было целых два засова — вверху и внизу. Он заметил, что металл, из которого были сделаны эти засовы, поржавел, словно уже много лет их не касалась ничья рука. Слева от него показалась еще одна дверь, а справа — лестница, ведущая наверх. Холлоран повернул налево, к двери.

Поправив длинный ремешок сумки на левом плече, он переложил фонарь в левую руку и толкнул локтем дверь. Раздался громкий треск, прозвучавший резко и неожиданно в глухой тишине темного дома.

Холлоран посветил фонарем в щель между дверными петлями, чтобы узнать, не прячется ли кто-нибудь за дверью. Убедившись в том, что за дверью никого нет, он перешагнул через порог. Комната была пуста — в ней не стояло никакой мебели, а на окнах висели полинявшие, грязные занавески. Затхлый, кисловатый запах особенно резко чувствовался здесь, в неподвижном воздухе, а плесень и грибы-паразиты росли на стенах пышными гроздьями. Там, где пласты промокшей штукатурки отвалились от потолка, были видны балки перекрытий меж этажами. Холлоран повернулся и вышел из комнаты, оставив дверь распахнутой. Перед ним была лестница; мрак, царивший в доме, мешал Холлорану рассмотреть ее более подробно.

Откуда-то сверху, оттуда, куда вели эти деревянные ступеньки, доносился неприятный, гнилой запах — гораздо хуже и резче, чем тот запах сырости и плесени, который чувствовался во всех комнатах и в коридоре сторожки.