— Отправимся за ним, — сказал Юджин. — Может, парень не знает, что делает. И давай-ка посветим на него.

Огни фар выхватили из тьмы Аарона. Его одежда была в лохмотьях, а грудь вздымалась от волнения.

Чуть правее этого склона Люси наблюдала, как головная машина наехала на край воронки и последовала за мальчиком вниз, в…

— Нет, — сказала она себе, — не надо.

Дэвидсон вдруг почувствовал страх. Он начал тормозить.

— Давай, парень! — Юджин вновь уткнул винтовку ему в ширинку. — Мы загнали их в угол. Мы распотрошим их проклятое гнездо. Малый привел нас прямо в логово.

Теперь все машины скользили по склону вслед за ними, колеса вязли в песке.

Аарон обернулся. За его спиной, освещенные светом собственных тел, стояли демоны — огромные и невероятные геометрические формы. В телах его отцов присутствовали все атрибуты Люцифера. Необычная анатомия, головы, что могут привидеться лишь в кошмарах, чешуя, клыки, когти, кожистые складки.

Юджин велел конвою остановиться, выбрался из машины и пошел к Аарону.

— Спасибо, малый, — сказал он. — Иди сюда, теперь мы присмотрим за тобой. Мы достали их. Ты в безопасности.

Аарон, не понимая, смотрел на отца.

Вслед за Юджином из грузовиков выгружалась армия с оружием наготове — базуки, винтовки, гранаты.

— Иди к папе, малый, — настойчиво повторил Юджин.

Аарон не двигался, и Юджин спустился к нему — еще на несколько ярдов вниз. Дэвидсон тоже вылез из машины, его трясло.

— Вы положили бы винтовку… Может, он напуган, — предложил он.

Юджин хмыкнул и опустил оружие.

— Ты в безопасности, — обратился к Аарону Дэвидсон. — Все в порядке.

— Иди к нам парень. Медленно.

Лицо Аарона вспыхнуло. Даже в слабом свете фонариков на касках было видно, как оно меняет цвет. Его щеки вздулись, как воздушные шары, кожа на лбу задвигалась, словно под ней шевелились личинки. Голова его, казалось, потеряла твердые очертания и стала растекаться, расцветая и опадая. Человеческая личина сползала, а взамен проступали невообразимые формы отцов.

И в тот момент, когда Аарон принял облик сына своих отцов, почва на склоне начала размягчаться. Первым это почувствовал Дэвидсон — легкое изменение текстуры песка: медленно, но непреклонно песок приобретал новые свойства.