Но присутствовало во всем этом некое туманно-ощущаемое сопротивление полету.

(танцу?)

(падению?)

Было здесь, оказывается, и что-то еще, из-за чего в конце их полета-соития, мелодия всегда начинала сбиваться. Здесь присутствовало нечто другое, как отблески, кусочки синевы. И стоило на них сконцентрироваться, как синева словно вырастала. Дмитрий Олегович всегда в конце любовной страсти видел здесь, в безнадежной пустыне реального, эту сферу цвета утреннего моря. И в ней существовало, жило, пульсировало какое-то совсем иное обещание,

(это и есть ответственность Дмитрия Олеговича) и именно сей печальный, тревожно-волнующий факт все еще не давал ему стать подлинно свободным. Он выбрасывал его обратно, туда, где директор был хиреющим умирающим стариком. Но Мать Тьма простит. Она поможет.

Эта сфера синевы, стоило на ней сконцентрироваться, начинала как будто удаляться, сбивая мелодию,

(это и есть его ответственность) словно «Венгерскому танцу», мешая скрипке, начинала подпевать флейта. Дмитрий Олегович не понимал, что это значит (в принципе ему нравились звуки флейты) – почему во время свиданий с Юленькой подобное исполнение Брамса казалось ему непростительным кощунством.

(оно лишало его сил, лишало всемогущества)

Даже не столько непростительным кощунством, сколько абсурдом. Но скоро он все узнает. Тот, рождаемый внутри него, в курсе всего: он узнает все про сферу цвета утреннего моря. Совсем скоро, едва выполнит возложенное.

А пока мелодия сбивалась, и они с Юленькой, обессиленные, да что там – изможденные и мокрые от пота, обнаруживали себя друг у друга в объятиях.

Когда это случилось впервые, Юленька была даже не смущена, она испугалась и быстренько засобиралась домой, отказавшись остаться. Но потом, через день, вернулась. Придумав оправдание, что такой «постели» у нее никогда ни с кем не было, и бесконечное количество сильнейших оргазмов вызвало у нее подобные видения. Что она и поведала Дмитрию Олеговичу, а потом уснула у него на груди. Директор же долго лежал с открытыми глазами и слушал голос Тьмы за окнами. Нет, он не слышал ни скрипки друга Валеньки, ни плеска в ванной. Но это вовсе не означало, что эти тревожные звуки ушли из его жизни. Они были.

Где-то.

Совсем близко.

***

Юленька расцвела. Подружки были уверены, что она завела себе кучу молодых любовников. Целую футбольную команду.