– Этого не может быть, – возразил я. – Если они лишь игра моего воображения, почему я помню их так подробно? Я могу описать даже гравировку на карманных часах молодого мистера Биллингса. Что-то похожее на осьминога. Я был там, я ходил туда. И я уверен в этом.

Лиз обняла меня и крепко прижалась, уткнувшись щекой мне в плечо.

– Дэвид, – успокаивающе произнесла она, – я знаю, что ты думаешь, будто ходил туда. Знаю, что ты действительно веришь в это. Но этого не было. Ты никуда не ходил.

– Не знаю, – ответил я. – Не знаю, что мне думать, черт возьми!

Я встал с кровати и подошел к окну. Лиз, откинувшись на подушку, наблюдала за мной.

Небо уже прояснилось. Гроза миновала. Лишь легкая радуга светилась над разрушенной крышей часовни. По «наве» не расхаживали фигуры в цилиндрах. За кустами не шныряли сгорбленные когтистые завшивевшие грызуны в капюшонах. Я испытал облегчение от мысли, что сам создал в Фортифут-хаусе вымышленный мир – мир, в котором пытался справиться со своими проблемами, дав им лица, формы и имена.

Лиз подошла сзади и обняла меня. Я почувствовал, как ее соски трутся о мою голую спину.

– Помнишь, что я говорила тебе? – спросила она. – Ты можешь забыть Джени. Можешь научиться быть собой. Это твоя жизнь, Дэвид. Возьми ее в свои руки.

Я повернулся и поцеловал ее. Ее глаза сверкнули красным огоньком в солнечном свете. Один из крови. За окном кричали чайки. День наполнялся теплом и солнечным светом. Благословение природы, а возможно, и Бога.

– Посмотри, какая красота, – сказал я. – Когда видишь все это, хочется жить.

Но тут из-за деревьев появился Дэнни и медленно направился к дому. В одной руке он нес ведерко с совком. Другой что-то подбрасывал и ловил, подбрасывал и ловил.

19. Кончина лета

19. Кончина лета

Я еще застегивал рубашку, когда встретил его у кухонной двери.

– Привет! Надоели крабьи бега?

Он потер себе лоб, словно у него болела голова.

– Мне больше не нравятся крабы. После того, что они сделали с миссис Кембл.