– Не могу в это поверить… Почему же змеи на них не напали?

Гордон, наконец, зажег сигарету и пару секунд подымил ею, прежде чем ответить.

– Змеи, вероятно, были полностью увлечены теми, кто уже умирал, или чем-то еще… Мне уже приходилось сталкиваться с неоспоримыми свидетельствами власти Хозяина над зверьми и тварями даже куда более низкими и опасными. И способ, каким он и его рабы сумели миновать этих скользких дьяволов, пока остается одной из многих нераскрытых тайн, связанных с этим удивительным человеком.

Я беспокойно поерзал на стуле. Эти слова подвели меня к вопросу, ради ответа на который я и пришел в уютную, пусть и странноватую квартиру Гордона.

– Вы так и не сказали мне, – проговорил я внезапно, – кто этот человек и какова его цель.

– Что же до его личности, то могу лишь сказать, что он известен под тем же именем, каким называете его вы, – Хозяин. Я ни разу не видел его без маски, не знаю ни его настоящего имени, ни откуда он родом.

– Тогда я сумею вам кое-что прояснить, – перебил я. – Я видел его без маски и слышал имя, которым его называют его рабы.

Глаза Гордона заблестели, он наклонился чуть вперед.

– Его зовут Катулос, – сообщил я, – и он говорит, что родом из Египта.

– Катулос! – повторил Гордон. – Из Египта, говорите… А вы уверены, что это его истинное происхождение?

– Он вполне может быть египтянином, – медленно проговорил я, – но не похож ни на одного человека, какого я когда-либо видел. Некоторые из странных его особенностей могли быть обусловлены почтенным возрастом, но есть в нем и определенные отличия, которые, как подсказывают мои познания в антропологии, присутствовали у него с рождения, – это черты, какие выглядели бы ненормальными у любого другого человека, но самому Катулосу подходят идеально. Признаю, это звучит как парадокс, но чтобы оценить ужасающую нечеловечность его облика, вам необходимо увидеть его самому.

Гордон слушал внимательно, пока я описывал ему внешность египтянина, – внешность, неизгладимо врезавшуюся в мою память. Когда же я закончил, он кивнул.

– Как я уже сказал, я никогда не видел Катулоса иначе как переодетым в нищего, прокаженного или еще кого-то в этом роде – и всякий раз он был полностью укутан в тряпье. И тем не менее меня также впечатляет эта его странная необычность – что-то, чего совсем нет в других людях. – Гордон побарабанил пальцами по колену – так он явно делал всегда, когда глубоко погружался в размышления над сложным делом. – Вы спросили меня, в чем цель этого человека, – медленно начал он. – Я расскажу вам все, что мне известно.