— Что вы собираетесь делать? — Дот помогла Чарльзу встать на ноги. На ее лице были написаны беспокойство и восхищение.

На секунду разум Тристы затуманился, и она увидела весь мир и мистера Грейса глазами Дот. В следующий миг Триста рывком вернулась в свое тело.

Мистер Грейс медленно натягивал пальто. Несколько раз оно меняло цвет на более темный, потом успокоилось. Время от времени по нему пробегали спазмы, и местами оно начало напоминать протертый бархат.

— Ты слышала слова этой нечести, Дот. Здесь скоро появятся проводники, которые будут сопровождать запредельников в убежище. Будем надеяться, они не знают новоприбывших в лицо… и просто будут искать незнакомцев в волшебных пальто, отводящих глаз.

ГЛАВА 40 ПОЛУНОЧНАЯ ГОНКА

ГЛАВА 40

ПОЛУНОЧНАЯ ГОНКА

Из затененной ниши Триста и Пен наблюдали, как Дот увела прихрамывающего Чарльза. Мистер Грейс тщательно потушил огонь и ушел в ночь в своем сумеречном пальто, оставляя аккуратные отпечатки, словно горошины на белом платье.

— Мне плохо, — тихо произнесла Пен. — Меня тошнит.

Триста обнаружила, что прижимает руки к груди, словно защищаясь от ножниц.

— Он их просто убил. — Ее голос звучал хрипло и потерянно. — Зачем он их убил?

— Мне они не понравились. — Лицо Пен искривилось, и глаза заблестели. — Но… они были напуганы…

— …И никому не причинили вреда, — договорила Триста. — Пока на них не напали. — В ее мозгу снова и снова проигрывалась эта сцена. — Может быть, мужчина и правда хотел напасть на Дот, по крайней мере мистер Грейс, похоже, так подумал. Но иногда мистер Грейс ошибается. Со мной он ошибся.

— Что мы будем делать? — захныкала Пен.

Триста глубоко вдохнула и обнаружила, что у нее нет слов. Что им делать? Если она не остановит мистера Грейса, чем это может обернуться? Если он проникнет в ряды запредельников и найдет дорогу в их убежище, он ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить их новый дом со всеми обитателями. Но если она предупредит запредельников, она почти наверняка подпишет ему смертный приговор. К тому же как она сможет связаться с запредельниками, не выдавая себя Архитектору?

— Не знаю, Пен, — слабым голосом ответила она. — Я не знаю.

Триста взглянула на свою не-сестру, на ее круглое исказившееся лицо, снежинки в волосах, ноги, дрожащие от холода. И все стало намного проще. «Может быть, позже мне придется выбрать сторону в этой большой битве, но сначала надо спасти людей. Мне нужно освободить душу Себастиана и помочь ей уйти из снегов. И спасти свою тезку. Я должна спасти Трисс. Ради Трисс, ради Пирса и Селесты. Ради Вайолет, чтобы ее не отправили в тюрьму за убийство. И ради Пен, чтобы ей не пришлось расти с мыслью о том, что она стала причиной смерти сестры. И ради меня самой: что бы ни случилось, моя жизнь будет иметь смысл».