Куда повернула черная карета? Где ее шипящее сопровождение? Все исчезло, проглоченное снежным бураном. Но на окрестных крышах остались следы, которые снег торопился стереть. Лисьи лапы, оленьи копыта, необутые детские ножки… и среди них следы колес и полумесяцы лошадиных копыт.

Триста смахнула снег с ресниц и снова бросилась в погоню. Она неслась по крышам трущоб, потом по маленьким ухоженным улицам изысканных торговых районов. Время от времени тянущее чувство в боку говорило ей, что она потеряла ветку, безделушку, клочок бумаги.

Туда, вперед! Три черные кареты неслись по крышам, а вокруг них летела и скакала свита. У Тристы дрожали ноги, но она отваживалась на более длинные и безумные прыжки в попытке нагнать их. Она вскочила на крышу муниципального совета, потом на верхушку памятника войне и наконец приземлилась на запятки последней кареты.

На этот раз пальцы ее ног вцепились в доски и она вонзила когти в дерево кареты. Она удержалась, даже когда карета снова и снова меняла форму. В один миг она цеплялась за запаску огромного черного «даймлера». В следующий — обхватывала хвост гигантской черной змеи. Наконец ее странный транспорт снова обрел очертания трамвая. Она с шумом приземлилась на его заднюю площадку, схватившись за поручни, чтобы обрести равновесие.

Переводя дух, Триста бросила взгляд сквозь стекло в нижний салон вагона. Ей предстала подозрительно невинная сцена. Из маленьких круглых ламп на потолке лился электрический свет. Розово-зеленые плакаты рекламировали «Транспортные услуги Сорокопута» и заявляли: «Элчестер, ваш дом вдали от дома!» Все сиденья были заняты, пассажиры хорошо одеты и безмолвны, большинство из них устремили взор на свои колени или смотрели друг на друга с немой безмятежностью. Все были одеты в серо-коричневые пальто, серо-коричневые шали, серо-коричневые шляпы. Кто-то читал, но буквы в книгах и газетах двигались и наползали одна на другую. Триста заметила женщину из кондитерской, похожую на утопленницу, она скромно пудрила нос компактной пудрой. В дальнем конце вагона сидел Сорокопут, смакуя масло из своей серебряной коробочки.

Триста не рискнула пройти сквозь этот вагон. Может быть, новоприбывшие не в курсе, кто она такая, но Сорокопут знает ее. Единственный способ миновать его незамеченной — забраться на второй этаж.

Ей показалось, что кто-то шелохнулся, поднял голову и повернул к ней бледное лицо, и Триста пригнулась, чтобы скрыться из виду. На трясущихся ногах она поднялась по винтовой лестнице, а ветер сыпал в глаза снег и рвал одежду. Наверху ветер дул еще яростнее. Здесь стояли деревянные лавки, скользкие от растаявшего снега. За них цеплялась горстка неразличимых фигур, которые бросало взад-вперед, когда вагон менял направление и становился на дыбы. Иногда они слетали со скамеек, отчаянно хлопая крыльями в попытке вернуться на место. Никто не обратил на Тристу ни малейшего внимания.