***

Наступил прощальный вечер.

Кей Уэстлок уезжал последним. Он безуспешно пытался уговорить Квентина Курленда сопровождать его, обещая чудесные каникулы. Кей собирался путешествовать по Италии и Испании, и у него была также возможность побывать в Греции. На все уговоры Квентин улыбался и отрицательно качал головой.

Училище Ситтард, наряду с многочисленными дисциплинами, обучало своих студентов сдержанности. Поэтому Кей не стал доказывать Квентину, как ему необходимо присутствие друга по время турне по Европе.

Если у Квентина имелись родители, хотя и находившиеся очень далеко, Кей был сиротой.

Его родители погибли десять лет назад в железнодорожной катастрофе. Кей вырос, ни в чем не нуждаясь, но ему недоставало душевной теплоты. Разумеется, воспитанный английский юноша никогда не станет говорить об этом. Поэтому он предпочел остаться в одиночестве, не желая признаваться своему другу, как много для него значило его общество.

***

На высокой стене, выходившей в сад училища, светилось только одно окно; это было окно в комнате профессора Фалькона. Засучив рукава из-за сильной жары, слегка спавшей к вечеру, он склонился над столом, пуская к по толку великолепные кольца дыма из своей трубки. Лампа под зеленым абажуром бросала на стол круг яркого света, но остальная часть комнаты оставалась погруженной в темноту.

На освещенном столе лежали два листа рукописи, справочник по криптографии и странички с записями, которые молодой ученый внимательно просматривал. Через некоторое время он отложил карандаш, откинулся в кресле и принялся рассеянно барабанить пальцами по столу.

— Моя наука оказалась бессильной, — пробормотал он. — Я с трудом расшифровал половину одной страницы, причем именно ту часть рукописи, в которой идет речь об общеизвестных вещах. При первом знакомстве с рукописью я решил, что текст написан с помощью клинописи, но вскоре я понял, что ситуация гораздо сложнее и я имею дело с идеографической письменностью. Несмотря на то что количество значков ограничено, разные их сочетания позволяют излагать самые абстрактные мысли. Язык несколько напоминает китайский, но в последнем гораздо больше идеограмм. Таким образом, если сейчас я могу дать перевод большинства отдельных символов, я сразу же оказываюсь в тупике, как только начинаю расшифровывать смысл их сочетаний… Я уверен, что могу изложить на нашем языке отдельные слова и даже целые выражения, так как построение сочетаний символов явно подчиняется законам логики, но сама логика производит обескураживающее впечатление…