Когда они вечером вернулись в лагерь, Квентин выглядел крайне разочарованным.

— Доктор, я думаю, что у этого колодца вообще нет дна. Даже с самым совершенным снаряжением мы все равно ничего не узнаем.

— Неужели вы утратили надежду, Квентин?

Юноша не смог сдержать отчаяния:

— Да, доктор, я не хочу предполагать, что в рукописи изложены сказки. Но мне кажется, что вещи, доступные человеку в прошлом, стали недоступными для человека нашего времени.

Фалькон понял, что Квентин говорит не то, что думает. В какой-то степени он даже мог согласиться с ним. Но он все же расшифровал часть текста рукописи и был уверен, что манускрипт не похож на мистификацию. И он постарался подбодрить своего спутника:

— Мужайтесь, Квентин, мы находимся всего лишь в начале пути. Мы изучили только небольшую часть гленна, а водоемам этого типа обычно свойственна большая глубина. Чтобы найти мелкое место, нам потребуется время и много терпения.

— Мы найдем его, доктор, обязательно найдем…

***

Фалькон разжег костер, и Квентин поставил чайник на огонь.

Наклонившись над костром, он поморщился:

— У меня ломит поясницу… Весь день я то наклонялся, то выпрямлялся… Скажите, профессор, вы действительно надеетесь, что мы отыщем мелкое место? Вот уже три дня, как мы замеряем глубину, и пока ничего не обнаружили…

— Спокойней, дружище, наберитесь терпения! В конце концов, даже не обнаружив ничего интересного, мы можем сказать, что хорошо отдохнули на этом островке!

— Это так, но мы не должны забывать про нашу кладовку… У нас не так много продовольствия. Мало надежды у нас и на рыбную ловлю. Я занялся рыбалкой сегодня утром и почти ничего не поймал. К тому же какой-то хитрый корморан, настоящий разбойник, стащил мой жалкий улов. Похоже, у него где-то поблизости есть гнездо.

— Ладно, давайте оставим эти мрачные мысли, нужно выспаться. Завтра у нас будет трудный день, так как нам нужно серьезно взяться за исследование тленна.

Внезапно их внимание привлек корморан, тот самый, о котором говорил Квентин.

Птица, великолепный пловец и ныряльщик, давно сидела над водой на выступе скалы, пристально всматриваясь в темные глубины и не обращая внимания на Квентина, обвинявшего его в пиратстве. Неожиданно он взлетел со своего насеста, описал дугу над поверхностью озера и стрелой вонзился в воду.

Через несколько секунд он появился на поверхности, держа в клюве большую рыбину, и устремился к берегу.

Доктор Фалькон задумчиво произнес:

— По-моему, это атлантический окунь, живущий среди подводных скал, откуда он выходит только во время шторма или в сумерки. Корморан явно не мог нырнуть на сто метров, так что свою добычу он схватил близко к поверхности. Я уверен, что в некоторых местах озеро имеет небольшую глубину.