Я все же надеялся добыть хорошие шкуры, мечту скорняжных мастеров, изделия из которых позволяют доверху набить карманы звонкой монетой. Я был молод, мне нужны были деньги на городские развлечения. Я еще не усвоил уроки одиночества, уроки снежных пустынь. Оставаясь юным дуралеем, я хотел вернуться в Копенгаген богачом. Там возле Мраморной церкви есть улочки, где витрины из бутылочных донышек сверкают, словно зеленые фары в тишине, скрывающей фантастические попойки без разговоров и без песен. Там я родился в одном из домишек, переживших бомбардировку 1801 года и вызванные ракетами пожары 1807 года. Я мечтал вернуться туда, чтобы снова слушать южный ветер, шепчущий тебе на ухо тысячи глупостей, входить королем в таверны, платить, не считая деньги, за выпивку всем присутствующим, как делают все, возвращаясь богатыми из дальних странствий.

Но для этого я должен был набить кронами свой кожаный пояс. Пока же моя добыча позволяла мне лишь прожить в городе несколько месяцев, причем достаточно скромно.

Поэтому я осмелился двинуться на запад острова по следам белого медведя. Охота оказалась замечательной. Я добыл гигантского зверя, застав его врасплох на морском берегу, где он добывал рыбу и распугивал тюленей. Я осторожно пробрался между скалами, стараясь не спугнуть медведя. Если бы он бросился в воду, все мои надежды сразу же рухнули бы. Дождавшись удобного момента, я выстрелил. Потом спустился на пляж и начал снимать шкуру.

Было еще совсем светло. Море сверкало серыми отблесками, по нему катились небольшие волны цвета полированной стали.

Петерсен замолчал. Потом его голос изменился.

— Внезапно я увидел, как море забурлило, поднялись пенные волны, становившиеся все выше и выше. Потом на поверхности воды появилось что-то темное. Круглый черный купол, напоминавший панцирь черепахи. Но он был в сотни раз больше любой черепахи. Он поднимался все выше и выше…

Я застыл на месте, держа в руке нож. Мое сердце, как мне казалось, заледенело от ужаса. Черное тело продолжало подниматься из глубины, выгибая огромный хребет. Оно было таким громадным, таким чудовищным, что стало закрывать небо. Я подумал, что вижу Великого Кракена, выбравшегося из тайных пещер на дне океана и поднимающегося на поверхность, чтобы топить лодки рыбаков, добывающих камбалу. Я начал молиться, потому что если это был Кракен, у меня не оставалось шансов на спасение, даже обратись я в бегство. Его щупальца мгновенно схватили бы меня, словно могучие живые молнии.

На боках чудовища ниже поверхности воды появился оранжевый свет. Он быстро усилился, вынырнул на поверхность, и кровавые лучи заплясали на воде. Появились громадные фары, окружившие черную массу огненной стеной.