Их острые вершины, от которых вниз сбегали крутые, изборожденные склоны, возвышались над домом и двором. Я плохо определяю высоту на глаз, но они были просто огромными. Они выше Голубого хребта. Они были похожи на горы Катскилл – гигантские каменные пирамиды, разъеденные тысячелетиями. Из-за разыгравшихся в воздухе красок было сложно понять, какого они цвета, но мне показалось, что я различила песочный, рыже-коричневатый оттенок. Они были… Да как и все горы. Они просто есть. Ничто не имеет такой власти над пространством, как горы – кроме, наверное, океана. Послеполуденное солнце отбрасывало тени на восточные склоны и отражалось от снежных шляп вершин. Я продолжала дышать, но на одно мгновение у меня перехватило дыхание. Я ощущала их. Не так, как Дом – слишком уж сильным было бы ощущение для одного человека, – но того, что я ощутила, было достаточно, чтобы понять, что они были живыми. Или они… В них кипела энергия с грохотом генератора. Были ли это ожившие горы, или же нечто, казавшееся горами, я сказать не могла, но предчувствие, что они являлись чем-то большим, чем кусками камня, было абсолютно чудесным и совершенно ужасающим. Подобное я испытывала с отцом на корабле, но в этот раз чувство было в десять, сто раз ярче. Я не могла убежать от них. Разве от таких громадин можно спрятаться? Часть меня хотела упасть на землю и почтительно преклонить голову.

Хлопнула дверца машины. Спецэффекты фильма, в котором я играла главную героиню, прекратились, исчезли, будто лопнувший мыльный пузырь. Радужная дымка, картины в окнах, обжигающий кожу жар, густой воздух, не говоря уже о вызвавшей все эти картины пленке, облепившей мое тело, – все это улетучилось, напуганное резким хлопком металла. Я согнулась пополам, жадно глотая воздух. Выпрямившись, я увидела, что ко мне направлялся Роджер; на его лице то и дело сменяли друг друга беспокойство и раздражение. Я хотела рассказать ему о том, что видела, но могла только хватать ртом воздух. Горы все еще высились над домом. Но только я поняла, что, да, они действительно имеют песочный оттенок, как уже смотрела на чистое небо. Роджер сказал:

– В чем дело? Что такое?

– Я…

– Ты – что? Ты в порядке?

Я покачала головой.

– Что такое?

Все, на что я была способна, это снова покачать головой.

– Ты что-то видела, да? – с таким же успехом он мог обвинить меня в каком-нибудь неслыханно отвратительном преступлении. Я кивнула.

– Ты снова видела Теда? Или то, что ты называешь Тедом?

Я покачала головой.

– Нет, – сказала я. – Горы. Я видела горы.

– Горы? Что за горы? Опиши их.