Но почему-то эти различия не казались мне такими уж и существенными. Но вот что имело большое, существенное значение, так это то, как они пытались упорядочить пространство, определить и обозначить границы определенных событий. Не знаю. При такой формулировке кажется, что я пытаюсь найти их схожесть по отношению ко мне, а не сравниваю их между собой. Роджер точно не читал труды Рудольфа де Кастри. Если бы читал, то карта была бы другой. К тому же, я уже спрашивала его об этом; он объяснил назначение карты и признался, что не знает, зачем приклеил к ней старое зеркало Теда. Если бы я спросила его о новой, добавленной информации, то он бы наверняка объяснил это своим неустанным желанием рассмотреть все возможные обстоятельства смерти Теда, включая такие широкие контексты, как история города и положение небесных тел.

И все же это было явным доказательством того, что одержимость Роджера начала переходить все границы. Как будто всего остального было недостаточно. Знаю. Справедливости ради, я спросила его о карте за ужином, который он привез из ресторана. Он ответил так, как я и предсказывала, почти теми же самыми словами. Он посмотрел на меня с недоверием. Теперь, когда я призналась, что знаю, что он сделал, – то есть, простите, мне показалось, что он сделал, – он во всех моих словах искал двойное дно. Свое объяснение он закончил вопросом:

– И зачем ты меня об этом спрашиваешь?

– Мне просто любопытно, – ответила я. – Согласись, при выборе точки отсчета астрология – не первое, что приходит в голову.

– Она и не была первой.

Туше.

– С чего ты начал?

– Зачем тебе знать?

– Господи, Роджер, я не плохой коп, а ты не подозреваемый, прекрати так себя вести. Я спрашиваю, потому что мне интересно. Не хочешь говорить – так и скажи.

Он молча жевал свой сэндвич. А затем ответил:

– Я не мог найти подходящей карты. Как ты уже знаешь, в интернете можно заказать все, что угодно, в том числе и спутниковые снимки. Но я никак не мог найти карту, на которой место, в котором Тед и его патруль попал в засаду, было бы изображено во всех деталях, поэтому решил, что сделаю ее сам. Начал с того места, где он погиб, и разрабатывал все, что вокруг. После того, как я определил положение и размеры зданий на площади, карта все равно ощущалась… Казалась неполной, на ней все еще присутствовало большое количество пустых мест. Полагаю, ты думаешь, что мое решение использовать эти пустоты для записи подробностей о смерти Теда мотивировано, в общем и целом, эстетическими соображениями или же чем-то сродни им – и ничем другим.