Все они теперь пусты. Острые когти, не приспособленные для такой тонкой работы, и язык, которому она пришлась по вкусу, очистили их от плоти. Основание и сердцевина пирамиды сложены из мышиных черепов – желтые резцы, громадные глазницы, крошечный мозговой отдел. Пирамиду венчают три новых приобретения, больших, примитивных и клювастых.
* * *
Тихая ночь. После ужина мы сделали попкорн и устроились в гостиной с включенным радио – смотрели, как играют кошки, и слушали какую-то станцию из Пенсильвании, которая передает безумную мешанину из кантри и библейских гимнов. Мне не особенно нравится ни то, ни другое, но этим вечером такая музыка была как будто кстати. С ней примерно как с готикой, которую я сейчас читаю: она либо нравится, либо нет, только и всего.
Снаружи, слава богу, теперь тихо. Надоело внимать передвижениям любой живности, которая решит прогуляться у меня под окнами. Взялся за «Веселый уголок» Джеймса; как всегда, безумно муторное произведение. (Кембриджский М. Р. Джеймс писал куда живее. Почему
Обычно от такого чтения быстро начинает тянуть в сон, но у меня снова заложен нос, и мне трудно дышать, лежа на спине. Раньше всегда становилось легче, как только я уходил из дома и возвращался к себе. За последний час я уже раз десять пользовался своим спреем для носа, но уже через несколько минут начинал чихать, так что приходилось браться за него снова. Хотел почитать еще что-нибудь Г. Джеймса, чтобы уже покончить с ним, но начали чесаться и слезиться глаза.
Наверное, из-за плесени. Эта дрянь ползет все выше по стене темной зеленоватой полосой. Надо будет завтра же взять мокрую тряпку и хорошенько тут все протереть. И подрезать плющ, который опять разросся по стене снаружи. Он снова начинает заслонять свет. Если тянуть слишком долго, скоро вообще не смогу открыть дверь.
* * *
Оно молча наблюдает со шкафа в углу; под серо-стальным мехом канатами напрягаются мышцы. Глаза существа сужены и сосредоточенно следят за всем вокруг, не упуская ни малейшей детали. Длинные изогнутые когти выскальзывают наружу, как стилеты. Существо готово к прыжку, оно замирает абсолютно неподвижно, лишь изредка подергивается кончик хвоста. Оно ждет подходящего момента.
Под ним на расстоянии прыжка сидит, сгорбившись над столом, мужчина, полностью погруженный в работу; в тишине отлично слышно его натужное дыхание. Рядом вокруг лампы кружат несколько комаров и крохотный зеленый мотылек. Тело мужчины выглядит мягким, белым и податливым, как личинки, которых существо принесло в жертву этим утром. Но когда в его плоть вонзятся когти, белое сменится красным.