Кэролайн напевает себе под нос искаженную версию Summertime, полностью игнорируя собаку Фоско, которая все лезет и лезет к ней на колени, пока, наконец, не сдается и не убегает прочь. Теперь я вижу, что ее волосы на самом деле не просто светлые, они выкрашены в очень-очень светлый оттенок фиолетового.
– Я удивлена, что ты пришла одна, – говорит ей Фоско. – Обычно вы приходите большой компанией.
Кэролайн вежливо улыбается, но ничего не говорит. Она смотрит на белую коробочку, которую она принесла с собой. Кивает так, словно коробочка только что нашептала ей какой-то секрет. А потом поднимает взгляд на меня.
– Саманта, я случайно услышала, ты говорила, что простудилась.
Я, что, сказала это вслух?
– Может, накинешь мой кардиган? – предлагает она и даже начинает расстегивать его.
И в этот момент я вижу слова
– Вам нравится? – спрашивает она таким тоном, словно речь идет о торте, который она испекла, или о шарфе, который связала. – Это часть перформанса, над которым я сейчас работаю. В коллаборации. Я хотела как можно более явно вовлечь в работу Телесный аспект.
– Это прелестно, – говорит Фоско, причем совершенно невозмутимо, словно хвалит детский рисунок кошки или радуги. – Разве это не прелестно, Саманта?
– Еще как.
– Я
Она опускает взгляд на коробочку, которую прижимает к себе так крепко, что мне кажется, вот-вот сломает, а затем снова поднимает на меня взгляд. Жуткий туман ее улыбки расползается еще шире.
– Саманта, я отправила тебе несколько сообщений.
– Правда?