И не могу облечь в слова все свои вопросы. А их много. Очень много.
Он улыбается мне так, словно я ребенок. Мои разгневанные губы вздрагивают и размыкаются, готовые выплеснуть на него поток обвинений, но в то же время жаждут его, и я совершенно не могу этого понять.
– Саманта, – он нежно встрепывает облако моих волос, а потом обнимает прохладными, пахнущими лесом ладонями мое полыхающее лицо.
Это так приятно, что с моих губ срывается вздох, и я уже не могу вернуть его, хоть и хочу, потому что в первую очередь мне нужны ответы на вопросы.
Но вместо этого он сам задает мне вопрос:
– Разве тебе не пора на занятия?
– Занятия? О чем ты говоришь?
Он отпускает меня и лезет рукой в карман. Я морально готовлюсь к тому, что он сейчас достанет нож или шипастую дубинку. Но он достает всего лишь мой собственный телефон с трещинами на экране, в дешевом фиолетовом чехле.
– Наверное, я забрал твой по ошибке, – он, конечно же, лжет. – Вот, бери.
Но я стою неподвижно и просто смотрю на него.
– Ну же, бери, – говорит он, помахивая им так же, как флягой тогда в автобусе.
Я вижу на экране открытый университетский почтовый ящик. И письмо:
«Дорогие студенты, Прошу всех собраться в “Пещере” в 17:00 на срочную и обязательную для посещения Мастерскую. Прошу, будьте пунктуальны. Приходите, готовые внимать и лицезреть. Приготовьтесь Обнажить Раны. С пожеланиями всего наилучшего, Урсула».