Дверь в гараж тут же бесшумно поползла на роликах вверх.
Эйс тупо смотрел на нее с открытым ртом, и первым его желанием было просто включить двигатель «челленджера» и уехать отсюда как можно быстрее и как можно дальше. Может, в Мехико — для начала. Потом он снова вспомнил про мистера Гонта и медленно вылез из машины. Он подошел к гаражу, как раз когда дверь полностью поднялась и застыла под потолком.
Внутреннее помещение было ярко освещено полудюжиной двухсотваттных лампочек, свисающих на электрических шнурах. Каждую лампочку обрамлял вырезанный конусом кусочек жести, поэтому все они отбрасывали на пол ровные кружки света. В дальнем конце на цементном полу стояла накрытая брезентом машина. Возле одной стены расположился стол с инструментами. У противоположной — один на другом стояли три упаковочных ящика, а сверху на них — старомодный катушечный магнитофон.
Больше в гараже ничего не было. И никого.
— Кто открыл дверь? — спросил Эйс слабым хриплым голосом. — Кто открыл эту хреновую дверь?
Но ответа не последовало.
3
3
Он завел «челленджер» в гараж и поставил у дальней стены — там было полно места. Потом снова подошел к двери. Рядом с ней на стене был пульт управления, и Эйс нажал кнопку «Вниз». Пустырь, на котором стоял этот странный гараж-сарай, был весь заполнен тенями, и от них у него шел зуд по коже. Ему все время казалось, что он видит, как там кто-то шевелится.
Дверь стала опускаться без единого скрипа или шороха. Ожидая, пока она встанет на место, Эйс поискал глазами звуковой сенсор, среагировавший на его гудок. Его нигде не было видно, хотя где-то он должен был быть — гаражные двери не открываются сами по себе.
Впрочем, подумал он, если где-то в этом городе и происходят такие говенные штучки, то, наверно, как раз на Уиппл-стрит.
Эйс подошел к упаковочным ящикам с магнитофоном наверху. Его ботинки издавали жалобные скрипящие звуки на цементном полу. Правит йог Софот, рассеянно подумал он и вздрогнул. Он понятия не имел, кто такой этот хреновый йог Софот — скорее всего какой-нибудь ублюдочный певец, у которого из грязного скальпа свисают девяносто фунтов металлических побрякушек, но все равно Эйсу очень не нравилось, как звучит его имя. Думать об имени в таком месте, как это, — похоже, не самая удачная мысль. Похоже, опасная мысль.
К одной из катушек на магнитофоне был приклеен листок бумаги с двумя словами, написанными крупными заглавными буквами:
ВКЛЮЧИ МЕНЯ
Эйс оторвал записку и нажал кнопку «Пуск», Катушка начала вращаться, и, услышав голос, он слегка подпрыгнул. Хотя чей еще голос он ожидал здесь услышать? Ричарда Никсона?