Голубей он держал около двух десятков — белых, серых, пестрых, и трех тропических, черных, как ночь, с красными пуговичными глазами. Эти летали отдельно от остальных, выше, держа в полете почти идеальный треугольник. Мужик на рынке, продавший их дяде Мише, говорил, что это птицы редкой породы «белдам».

— Да откуда ж я знаю, что белдам значит, Маришка, — говорил дядя Миша, бросая голубя вверх и прищуриваясь, когда птица, хлопая крыльями, взмывала в синее приморское небо. — Но птицы отличные, высоколетные, я не нарадуюсь.

— Марешка, — поправляла его девочка, но он не слушал, подставлял лицо небу и солнцу, следил за птицами, как будто видел сейчас то, что они видели, с ними летел ввысь, позабыв про большой волосатый живот над спортивными штанами и выбитые пробки в комнатах, где жили Марешка с мамой.

Мама очень нервничала — у нее оставалось зарядки ноутбука всего на час, а ей еще надо было закончить проект по работе и позвонить по скайпу дяде Сереже. Марешка напомнила дяде Мише про пробки.

— Да там делов-то на пять минут, — отмахнулся тот. — Успеется. Почему мама твоя «дядям» каким-то звонит? Где отец-то твой, Маришка?

Марешка привычно вздохнула.

Папа пропал три года назад. Ушел на работу и не вернулся. Никто не видел его с тех пор и ничего не знает. Мама трижды ездила на опознания, возвращалась бледно-серая, много плакала, но тела были чужие. А папа исчез, будто нашел в стене перехода в метро маленькую зеленую дверь и ушел сквозь нее в таинственный сад, а дверь тут же заросла плющом, и теперь ему никак оттуда не вернуться…

— Ох ты и фантазерка, Маришка, — сказал дядя Миша, наконец опуская глаза на девочку. — А он что… работа была опасная, или денег много?

— Нет. — Марешка пожала плечами. — Он был инженером-металлургом. Зарабатывал обычно. Читать любил — детективы там, фантастику. Головоломки делал из проволоки. У меня одна есть, я ее никак сложить не могу.

— Иди погуляй, — сказал дядя Миша, вздыхая. — Я сейчас голубей загоню и починю пробки ваши.

* * *

Марешка пошла бродить по саду. Она уже весь его разведала — хоть он и был большой, но она была отличным исследователем.

В старой яблоне у дороги, где дядя Миша парковал машину, было дупло, в котором жила беличья семья. Марешка вчера просидела на скамейке напротив дерева битых три часа, ей хотелось дождаться и сосчитать белок, но они были еще упрямее, чем она (мама бы удивилась, что есть на свете такие особи) — так и не показались.

В большой липе тоже было дупло, но там жили осы — если приложить ухо к дереву с другой стороны, можно было услышать низкое, как дрожь, гудение. Ос Марешка считать не хотела, и встречаться с ними — тоже.