За кустами, со стороны соседского забора, был забит досками старый колодец. Между досками были щели и в них можно было увидеть (или представить) черную воду далеко внизу.

— Говорят, местные мальчишки-живодеры там топили кошек, — сказала Марешке грустная восьмилетняя Оля — её семья жила здесь, в пансионате, уже больше недели. — А потом призрак черного кота стал ночами выходить из стен и пить их кровь. А родители им не верили, пока мальчишки не умерли в страшных мучениях. Тогда смотрят — у них дырки от кошачьих зубов по всему телу и крови в жилах вообще нету. И их тела сбросили в этот колодец, чтобы задобрить убитых кошек, а сверху новые доски набили, крепкие, видишь?

Оля шмыгнула носом и потопала обратно в дом. Ей приходилось помогать родителям — два года назад, в порыве увлечения куклами, она выпросила у них «братика или сестричку». Родилась тройня, и Олино беззаботное детство быстро полетело под откос в вихре кормлений, младенческих колик, постоянного родительского раздражения, смены подгузников и ночных побудок в три глотки.

— Сейчас они уже гораздо лучше ночами спят, — сказала Оля. — Скажи спасибо.

Олино семейство жило через стенку, так что основания для благодарности действительно имелись. Самый большой номер пансионата стоял закрытый, несмотря на сезон, а на первом этаже жила балерина на пенсии Любовь Ивановна со своим сыном-инвалидом Васей.

Вася был умственно отсталый и почти не двигался, сидел в кресле на веранде, куда мать его выкатывала утром, жмурился на солнышко. Он был взрослым, но очень маленького роста, пожалуй, если бы он встал на ноги, то оказался бы одного размера с Марешкой. У него была большая голова и лицо прекрасного принца из диснеевского мультфильма — прямой нос, зеленые глаза, крупно вылепленные губы. Марешка чувствовала от этого раздражение, как будто такая красота пропадала на Васе почем зря, а могла бы составить счастье какого-нибудь другого, нормального человека, который бы ее носил и радовался.

— Ты все сад исследуешь, Мариночка? — улыбнулась ей с веранды Любовь Ивановна. — Что ж на пляж не идете? К морю ведь приехали, а не загораете, не купаетесь?

— У мамы проект срочный, — сказала Марешка. — Ей доделать надо, от интернета не уходя. А загорать я вообще не люблю.

Хотя на пляж ей хотелось — побегать по воде, набрать ракушек. Еще хотелось сделать большую горку из песка, утрамбовать, а потом вырыть под нею сквозной ход, сначала с одной стороны, потом с другой, чтобы пальцы провалились сквозь последнюю тоненькую стеночку песка в темную пустоту под горкой.