* * *

Марешка вылезла на крышу, села на край, свесив ноги. Город вокруг был прорисован плохо, настоящим казался только сам пансионат, сад вокруг него и дорога к морю. Остальное терялось в белом мареве. В небе висела белая монета солнца.

— С чего же начать? — пробормотала Марешка.

С неба слетел и опустился рядом с нею черный голубь.

— Почтовый голубь принес послание, — сказал он хрипло. — Для Марены. Золото у того, кто думает, что всем тут владеет. Серебро у тех, кто не застал зимы позапрошлого года. Медь у того, чья нога никогда не ступала на землю. Конец послания. Улёт.

И голубь, как и предыдущий, исчез в вышине. Марешка сосредоточенно думала.

«Всем тут владеет». Она пошла искать дядю Мишу.

* * *

— Сыграем, Маришка? — предложил дядя Миша прямо с порога. Он сидел на полу у дивана и конусы его ракушек смотрели на доску, разложенную для партии в нарды.

Марешка присела на пол у доски, скрестив ноги.

Вместо шашек на доске были большие жуки — белые и черные. Некоторые сидели терпеливо, с большим достоинством, лишь иногда дергая усиками. Были и такие, что перелезали в соседние ячейки, а то и норовили забраться друг другу на спину.

— Я буду черными играть, — сказал дядя Миша и почесал живот. — Ты начинаешь.

Марешка играла в нарды хорошо, хотя жуки ее все время отвлекали — безобразничали, не сидели на месте, а когда она их передвигала, хватали ее за кончики пальцев невесомыми цепкими лапками.

Она наверняка бы проиграла, если бы не сосредоточилась. Раз про-папа сказал, что это и её реальность, уж она её поправит! Марешка прищурилась и выбросила четыре раза подряд по две шестерки на кубиках. Пятнадцать ее белых жуков, освобожденных с доски, расползлись и образовали на столе большой веселый смайлик. Черные жуки в ответ собрались в смайлик грустный, а потом и вовсе разлетелись кто куда.

— Эк ты меня, — почесал в затылке дядя Миша. — А на что мы играли-то?

— На бусину, — сказала Марешка. — Давайте-ка ее сюда.

Дядя Миша вытащил бусину из кармана рубашки и протянул ей на открытой ладони. Как только Марешка ее взяла, он замер, как манекен, перестал дышать и двигаться. Марешка постучала пальцем по его плечу под рубашкой. Звук был пустой, пластиковый. Ракушки смотрели в никуда.

Марешка нанизала бусину на проволоку и ушла из мансарды.

* * *

— Оля! — позвала она из сада. — Оля!