Фриц догонял.

От перегрузки по-бабьи визжали шпангоуты.

Почти вертикально ИЛ прошёл облака.

Под напором воздуха меня вдавило с сидение.

Когти царапали спинку с другой стороны, но у меня не было времени на эти игры воображения.

Самолёт миновал облачность, и я перевёл его в горизонтальное положение.

С винтов скалывались и разбивались о кабину сосульки.

— Костя, ты видишь его? Ко…

Я осёкся.

Шлычков полу свесился с кресла, удерживаемый ремнями. Голова его безвольно раскачивалась. На лице застыло умиротворённое выражение.

— Костя…

Волгин бросился к штурману, потрогал пульс. Посмотрел на меня с тоской:

— Точно в сердце.

— Чёрт!

Я стукнул кулаком по панели. Принял решение:

— Удирать не будем.

Волгин потёр ладони, свирепо оскалился.

Я развернул машину. В тот же миг из облака вылетел «мессер».

На огромной скорости мы понеслись друг к другу. ИЛ сотрясали прямые попадания. Дуло крупнокалиберного пулемёта плевалось свинцом. Пот застилал мне глаза, но я не моргал.

Нос к носу.