Непонятно".
Непонятно".
Желтые занавески оказались ковриками, которые были прикреплены серебристыми полосками клейкой ленты к рамам окон автобуса.
"Ух ты, господин водитель автобуса серьезно относится к зрению своих пассажиров. Он не подвергает этих сосунков воздействию солнца Мохаве, от которого страдает сетчатка.
"Ух ты, господин водитель автобуса серьезно относится к зрению своих пассажиров. Он не подвергает этих сосунков воздействию солнца Мохаве, от которого страдает сетчатка.
Но что это за пассажиры?"
Но что это за пассажиры?"
Норман нахмурился. Старики. Среднего возраста. Молодая пара в теннисных костюмах. Мальчик лет восьми в бейсболке, джинсах и футболке. Там был лозунг, наполовину скрытый ремнем безопасности...
"Странно".
"Странно".
"Я был в Питсе, - гласила надпись. - Все Дело в Ямах. Питс... Что- то еще... – он не мог разобрать остальное.
"Я был в Питсе,
Все Дело в Ямах. Питс... Что- то еще...
И почему все сидят так прямо и неподвижно? Никто не пытался заглянуть в закрытые окна. Никто не чихнул.
Не закашлялся.
Среди них не было ни одного непоседы. И в автобусе всегда найдется хотя бы один непоседа.
Среди них не было ни одного непоседы. И в автобусе всегда найдется хотя бы один непоседа.
Норман все еще размышлял о странной природе пассажиров, когда Бутс пропищала:
- Сэр... О, сэр? Знаете ли вы, что у вас в автобусе полно манекенов?
Водитель не обернулся. Все его внимание было приковано к дороге.